Реклама

Веселаго Феодосий Фёдорович (27.3(8.4).1817—17(29).10.1895)

Феодосий Фёдорович Веселаго, историограф Морского министерства, принадлежит к старинной дворянской фамилии, впервые упомянутой в 1590 г. Отец Веселого служил во флоте, имел земли и поместье в Бежецком уезде Тверской губернии. Последние годы своей жизни он в чине капитана 1 ранга был главным командиром Роченсальмского порта.

Здесь и родился Феодосий Фёдорович в 1817 г. Десяти лет он был принят в Морской кадетский корпус, а в 1837 г., по окончании курса, был прикомандирован к Морскому корпусу, произведён в лейтенанты. В том же году он начал преподавать астрономию и навигацию в гардемаринских классах и назначен исправляющим должность помощника инспектора классов. С 1838 г. Веселаго начал читать в офицерских классах (ныне академия) аналитическую геометрию, а в 1846 г. назначен заведующим этими классами.

Веселаго плавал с гардемаринами по Финскому заливу и Балтийскому морю и всего сделал пять морских кампаний. В 1853 г. он переименован в майоры, с зачислением по армии, и назначен инспектором студентов Московского университета. В 1857 г. был назначен, с производством в полковники, исправляющим должность помощника попечителя Казанского округа, где пробыл до 1860 г., управляя округом почти всё время самостоятельно за болезнью попечителя.

В 1860 г. Веселаго, будучи переименован в коллежские советники, поступил в Санкт-Петербургский цензурный комитет. В 1861 г., уже в чине действительного статского советника, он был назначен членом совета Главного управления по делам печати; позднее исправлял должность начальника главного управления, а в 1869 г. был назначен членом Комитета морских учебных заведений; в 1881 г. назначен директором Гидрографического департамента и председателем учебного отделения Морского технического комитета и Комитета морских учебных заведений, с переименованием в генерал-лейтенанта Корпуса флотских штурманов.

Ещё раньше Веселаго был приглашён преподавать высшие математические и морские науки великому князю, впоследствии генерал-адмиралу, Алексею Александровичу, которого сопровождал в нескольких морских и сухопутных путешествиях.

Во время своей продолжительной и разнообразной деятельности Ф.Ф. Веселаго получил множество орденов — до Св. Александра Невского включительно, и высочайшие награды; кроме того — несколько иностранных орденов. 28 января 1877 г. Веселаго удостоился звания почётного члена Николаевской морской академии, 29 декабря 1879 г. — члена-корреспондента Императорской Академии наук, а в 1884 г. — почётного члена той же академии. 1 января в 1885 г. он назначен членом Адмиралтейств-совета, а 15 февраля 1886 г. — почётным членом Морского учебного комитета. 1 января 1892 г. произведён в полные генералы по Корпусу флотских штурманов.

Ф.Ф. Веселаго написал такие работы как "Начальные основания динамики и гидростатики" (1842), "Начальная геометрия" (1853) — руководства для Морского кадетского корпуса. Но преимущественно Веселаго работал над историей русского флота. В 1852 г. вышел в свет "Очерк истории Морского кадетского корпуса с приложением списка воспитанников за 100 лет"; за это сочинение Веселаго удостоился Демидовской премии и Высочайшего назначения заняться обрабатыванием собранных им материалов по предметам истории русского флота. Но случившееся в том же году служебное перемещение Веселаго, удалившее его из Петербурга, заставило его ограничиться разбором морских сочинений по поручению Академии наук: А.П. Соколова "Летопись крушений и пожаров судов русского флота, от начала его по 1854 г." и П. Тихменева "Историческое обозрение образования российско-американской компании и действий её до настоящего времени". Разбор этот напечатан в отчётах Академии Наук.

По смерти С.И. Елагина Веселаго было поручено продолжение составления "Материалов для истории русского флота". В 1871 г. изданы "Краткие сведения о русских морских сражениях за два столетия с 1656 по 1856 год", т.е. от взятия казаками у острова Котлин шведского судёнышка в царствование Алексея Михайловича до славной защиты Севастополя. В 1872 г. издан по распоряжению Морского министерства составленный Веселаго "Список русских военных судов с 1668 по 1860 г.", т.е. с постройки на Волге первого русского корабля "Орёл" до начала броненосного судостроения. В 1875 г. вышел V-й том "Материалов истории русского флота", первый под редакцией Ф.Ф. Веселаго. В том же году издан его "Очерк русской морской истории", награждённый Уваровской премией.

17 декабря 1873 г. Веселаго назначен председателем Комиссии для разбора и описания дел архива Морского министерства с его основания и до 1805 г., а также для издания составленных описей. Кроме того, Веселаго издал "Общий морской список", заключающий в себе сведения о службе флотских офицеров, замечательных морских артиллеристов, корабельных мастеров и некоторых других лиц, известных своей полезной для флота деятельностью. Отдельной книжкой издана в 1869 г. биография: "Адмирал Иван Фёдорович Крузенштерн".

Ф.Ф. Веселаго принадлежал к так называемой русской военно-исторической школе, представлял официальную военную историографию; впервые опубликовал много новых фактов, подтверждающих передовой характер военно-морского дела в России; утверждал идею самостоятельного пути развития русского военно-морского искусства.

П. Головнин

 

Ф.Ф. Веселаго

Краткая история Русского флота. Вып. I—II. СПб., 1895

Глава II.

ПОТЕШНЫЕ ПЛАВАНИЯ И АЗОВСКИЙ ФЛОТ

Дедушка Русского флота и Переяславская флотилия. — Поездки Петра в Архан­гельск в 1693 и 1694 годах. — Основание Азовского флота. — Постройка судов кумпанствами. — Путешествие царя в Голландию и Англию. — Деятельность Азов­ского флота с 1699 года до его уничтожения. — Значение Азовского флота.

 

Юный царь Пётр Алексеевич, имевший врожденную, страстную любовь к морю, от близких к нему образованных иностранцев, его наставников и собеседников, особенно -же от голландца Тимермана и швейцарца Лефорта, приобрёл первые понятия о морской науке и сознание важности флота для России. Случайно же найденный им в 1688 году старый английский ботик, принадлежавший деду Петра, Никите Ивановичу Романову, познакомил царя с удовольствием плавания под парусами, и такая простая случай­ность была ближайшим поводом к основанию русского флота.

На этом знаменитом ботике, названном самим Петром Дедушкою Русского флота, царь впервые начал кататься по реке Яузе; но как она для лавировки была тесна, то Пётр, успевший уже пристраститься к «водяной потехе», перенёс ботик в на­ходящийся в селе Измайлове Просяной пруд. «Но и там, — замечает венценосный моряк, — немного авантажу сыскал, а охота стала от часу быть более». Плодом этой охоты была закладка в следующем 1689 году трёх судов на Переяславском озере, где с своими потешными преображенцами сам государь работал топором, наравне с простыми плотниками. На берегу озера построен был дворец, батарея, с которой в торжественных случаях производилась пальба, и пристань для судов. Летом 1692 года здесь у царя прогостили целый месяц царицы: мать и супруга его. В присутствии их происходили сухопутные и морские маневры, во время которых все почести отдавались князю Фёдору Юрьевичу Ромодановскому как генералиссимусу и адмиралу.

Скоро Переяславское озеро показалось тесным пылкому моряку, он пожелал увидать настоящее море, и с этим намерением в 1693 году отправился в Архангельск. Путь до Вологды царь совершил сухим путём, а оттуда водою. В Архангельске, наконец, Пётр увидел давно желанное море, иностранные корабли и торговую жизнь приморского города. Всё это обратило полное внимание юного царя, и он, с обычною своею энергиею, начал изу­чать то, что казалось ему полезным. Первым плодом подобного изучения было сознание огромных выгод, получаемых здесь исключительно иностранцами, и горячее желание созданием своего торгового флота обратить эти выгоды на пользу русского купечества. Под влиянием такой мысли Пётр немедленно избрал для верфи лежащий подле города Соломбальский остров, на котором и заложил 24-пушечный корабль, поручив строение его надзору тамошнего воеводы, стольника Фёдора Матвеевича Апраксина. Одно­временно с этим царь заказал построить в Голландии и другое 4-пушечное судно. Оба они были небольших размеров и, имея пушки весьма малого калибра, могли служить для военных и торговых целей. В ожидании прибытия царя в Архангельск для него построена была 12-пушечная яхта Святой Пётр, на которой он первый раз вышел в Белое море и, конвоируя иностранные купеческие суда, провожал их в море около 300 вёрст.

На следующий 1694 год государь вторично посетил Архангельск, откуда сделал морскую поездку в Соловецкий монастырь и на эскадре, состоявшей из трёх судов, ходил до Святого Носа, то есть до выхода из Белого моря в Северный океан. Во время плавания в Соловецкий монастырь на яхте Святой Пётр царь выдержал страшную бурю, и яхта избавилась от погибели только благодаря сведущему лоцману, лодейному кормщику Антипу Тимофееву, который благополучно провёл её опасным проходом к спокойному якорному месту в Унской Губе. Петр наградил лоцмана и, в память своего спасения, собственноручно сделал и поставил на берегу деревянный крест, хранящийся теперь в Архангельске, в соборной церкви. Суда эскадры, на которой плавал государь к Святому Носу, были: купленное в Голландии Пророче­ство — ходившее под адмиральским флагом Ф. Ю. Ромодановского, и на котором находился сам царь в звании шхипера; по­строенное в Архангельске Апостол Павел, под вице-адмиральским флагом Бутурлина, и яхта Святой Пётр — под контр-адмиральским флагом Гордона.

Во время вторичного пребыванья Петра в Архангельске, кроме верфи на Соломбале, начато было и частное судостроение близь Холмогор, на p. Вавчуге, местными купцами, братьями Бажениными.

Двукратное посещение Архангельска ясно показало Петру важное значение портового города для государства, и гениальный царь пришёл к сознанию, что при обширности России ей необходимо открыть свободный выход в южные моря: Азовское и Чёрное. Осуществление этой мысли облегчалось тем, что Россия уже с 1686 г. была в неприязненных отношениях с Турцией, подвластные которой татары разоряли наши южные границы. Решено было первоначально завладеть устьями рек Дона и Днепра и, главное, крепостью Азовом, как ключом к Азовскому морю.

Первый поход к Азову, состоявшийся в 1695 году, был безуспешен, особенно потому, что турецкий гарнизон осаждённой крепости получал от стоявшего на Дону флота помощь людьми, боевыми припасами и провиантом. Таким образом, осязательною причиною неудачи явилось отсутствие, с нашей стороны, морской силы, и Пётр немедленно приступил к созданию военного флота.

Бездна препятствий, встретившихся при начале этого великого дела, не помешала его осуществлению. Все средства, отдельно раз­бросанные по России, и все сведущие в судостроении люди собраны были под Москвою, в селе Преображенском, где гвардейские сол­даты и опытные плотники, привезённые из Вологды, Нижнего, Архангельска и других городов, принялись за обделку членов галер. Образцом служила галера, построенная в Голландии и, ра­зобранною, доставленная в Москву, через Архангельск. С нею прибыл галерный мастер; а необходимые для нового флота кора­бельные мастера, лекаря, штурмана, матросы и другие морские чины выписаны были из Голландии.

Члены 22-х галер и 4-х брандеров по зимнему пути пере­везли к городу Воронежу, где, на р. Воронеже, устроена была верфь и адмиралтейство для сборки и приготовления к плаванию привезённых из Преображенского судов. Здесь же были заложены и строи­лись два корабля — галеаса.

В то же время в притоках Воронежа для предстоящей пере­возки войск по Дону поспешно строилось более полутора тысяч стругов, морских лодок и плотов, и в разных местах заготовлялись все предметы, необходимые для флота. Для скорейшего доставления на место постройки всё более необходимое везли безостановочно, день и ночь, на переменных лошадях. Благодаря принятию таких энергических мер и непосредственному участию в деле самого государя в исходе мая месяца 1696 года новосозданный флот в числе одного корабля (длиною 113 футов), двух брандеров, двадцати трёх галер и нескольких десятков казацких лодок запер для турок устье Дона; а спустившаяся, также по Дону, армия, обложила крепость Азов, которая в июле месяце, лишённая помощи своего флота, должна была сдаться.

Хотя настоящим распорядителем и душою дела во всю эту кампанию был сам государь, но начальником флота числился Лефорт, носивший звание адмирала и занимавший первое место в триумфальном торжестве, которым приветствовала Москва победителей Азова. Цель похода была достигнута: взятием Азова от­крылся для России свободный выход в Азовское море. Государь, признавая, что значительная доля успеха в этом важном деле принадлежала флоту и предвидя те неисчислимые выгоды, которые он должен был принести в недалёком будущем, твёрдо ре­шился немедленно положить прочные основания устройству постоянного военного флота, и к осуществлению этой великой мысли при­влечены были силы всего государства.

Постановлением царской думы, собранной в селе Преображенском 4 ноября 1696 года, было решено, чтобы все владельцы крестьян, светские и духовные, имеющие не менее 100 дворов, строили корабли, соединяясь в компании, или, как тогда говори­лось, в кумпанства. Имеющие же меньшее число дворов обязы­вались вносить на строение кораблей деньгами, по полтине с двора. На купечество, отдельно, налагалась постройка 12-ти кораблей.

Во время судостроения в Воронеже главное морское управление находилось под ближайшим наблюдением самого царя, и административным морским центром был так называемый Царский шатёр на Воронеже. С учреждением кумпанств списки их, составленные в Поместном приказе, тотчас переданы для исполнения в Володимирский судный приказ, состоявший в ведении стольника Протасьева, получившего звание адмиралтейца.

Местом постройки были избраны берега Воронежа и Дона; а лесные участки отводились безденежно. Из-за границы выписаны корабельные мастера и те из судовых материалов, инструментов и принадлежностей, которых нельзя было приобрести в России.

Вообще предполагалось выстроить кумпанствами до 90 судов, и казною, на собранные полтинные деньги, до 80. Суда эти были: парусные, разных форм и названий, и галеры различных размеров. Длина первых не превышала 120 футов, и боевое вооружение со­стояло, по большей части, из орудий весьма малых калибров, числом до 60. Длина больших галер доходила до 174 футов, и в числе орудий их были пушки 24-фунтового калибра. Работа происходила с такою поспешностию, что к осени 1698 года значительное число судов было окончено. Главное место постройки было на Воронеже, в тамошнем обширном адмиралтействе. Для провода судов по мелководным местам рек Воронежа и Дона построены были, по примеру Голландии, камели и, для перевозки грузов, лихтеры.

Все эти значительные работы, требовавшие огромных денежных средств, множества рабочих рук и необыкновенной поспеш­ности, под угрозою «всякого разорения и смертной казни, за оплошку и нерадение», ложились непосильною тяжестью на народ и исто­щали скудные финансы государства, Но Пётр, бывший первым и самым неутомимым работником, служил для всех примером самоотверженной преданности делу, от успешности которого ожи­далась великая польза для России. Гениальный царь, умевший отыс­кивать способных людей и новые источники доходов, восторжествовал над всеми препятствиями.

Но чем ближе знакомился Пётр с морским делом, тем яснее понимал, что для успешного создания флота требовалось много таких сведений, которых в России приобрести было невоз­можно, и тогда у него явилась смелая мысль: самому отправиться в Европу и в морских державах изучив, насколько будет возможно, главнейшие части морской науки, употребить полученные сведения на пользу русского флота. Для исполнения этого намерения решено было отправить посольство, во главе которого находились Лефорт и боярин Фёдор Алексеевич Головин, один из главнейших сотрудников царя по делам морского управления. Целью по­сольства было испрошение у государств, более заинтересованных в ослаблении Турции, материальной помощи в начатой нами борьбе. У морских же держав Англии и Голландии предполагалось просить оружия и других предметов для нашего рождающегося флота. При по­сольстве отправились до 70 молодых людей знатных фамилий для изучения различных отраслей морского дела, и, с тою же целью, по­слано 30 волонтёров из лиц, хорошо известных царю по участию их в прежних его плаваниях и судостроительных работах. В числе этих тридцати находился и сам государь под именем Петра Михайлова.

По прибытию в 1697 году в Голландию Пётр, желая вполне изучить кораблестроение, поступил плотником на одну из вер­фей маленького городка Саардама, но, беспокоимый назойливым любопытством жителей, царь через десять дней переехал в Амстердам, где и трудился четыре с половиною месяца, изучая все техни­ческие подробности дела. Но как в Голландии при строении судов руководствовались только практикою, то такое одностороннее отношение к делу не могло удовлетворить любознательности гениального царя, и, для изучения теоретических оснований науки кораблестроения он отправился в Англию. В продолжении своего пребывания в этих двух славнейших морских державах того времени Пётр, принимаемый с полным радушием обоими правительствами, обращал особенное внимание на всё, имеющее отношение к морскому делу. При всеобъемлющем светлом уме государя, его необычайной любознательности, способности быстро усваивать всякое новое сведение и глубоко проникать в сущность предметов, не упуская ни одной важной подробности, плодом пребывания царя в Голландии и Англии было самое полное, всестороннее изучение всех отраслей морской науки, как в теоретическому так и в практическом отношениях. По возвращении в Россию Пётр мог составить чертёж судна, руководствовать в адмиралтействе каждого мастерового в мельчайших подробностях его работы, вооружить судно и упра­виться с ним в море при самых затруднительных обстоятельствах. Все эти сведения в продолжении неустанно трудовой жизни великого моряка ему многие тысячи раз приходилось прикладывать к практике и возбуждать общее удивление моряков глубиною и отчётливостию его знаний. Предполагаемое путешествие в Венецию для изучения галерного дела не могло осуществиться по случаю вспыхнувшего в Москве стрелецкого возмущения, заставившего царя немедленно возвратиться в отечество.

Одним из полезнейших следствий заграничного путешествия царя было также приглашение в русскую службу многих сведущих иностранцев, добросовестная служба которых принесла огромную пользу нашему юному флоту. Замечательнейшими из этих достойных личностей были: голландец вице-адмирал Крюйс и англичане корабельные мастера Ден и Най, строитель каналов и доков Перри и профессор морских наук Фарварсон.

В отсутствие царя, продолжавшееся около полутора лет, судостроение на Воронеже хотя деятельно продолжалось, но по торопли­вости, дурному качеству употреблённых материалов, а главное, по неимении знающих распорядителей, мастеров и опытных рабочих, многие суда оказались до того дурными, что их невозможно было послать в море. Огорчение испытанное Петром при такой неудаче, только усилило его энергию. Немедленно приступил он к исправлению неудавшихся судов и к строению новых, по лучшим чертежам, привезённым из-за границы. Хорошие же суда, готовые к плаванию, весною 1699 года были спущены из Воро­нежа к Азову и выведены в море под флагом адмирала Ф.А. Головина, заместившего умершего Лефорта. На эскадре, состоявшей из десяти кораблей, имеющих от 62 до 22 пушек, двух галер, двух мелких судов и четырёх парусных лодок, нахо­дился и сам Пётр, желавший появлением русских военных су­дов в Азовском море убедить Турцию в существовании рус­ской морской силы и тем принудить к скорейшему заключению прочного мира.

Но, чтобы внушить Турции более высокое мнение о силах России самым осязательным образом для народа, Пётр отправил в Константинополь думного дьяка Украинцова морем на 46-пушечном корабле Крепость, конвоируя посла своего всем флотом до Керчи. Корабль Крепость, под командою капитана Памбурга, перейдя благополучно Чёрным морем, пришёл в Константинополь и там своим появлением произвёл сильное впечатление на всё население столицы, не исключая правительственных лиц и даже самого султана. Для приобретения морской практики, а также и в видах угрозы, необходимой для успешности мирных переговоров, государь весною 1700 года спешил вновь вывести свой флот в море. Адмиралтейцем вместо Протасьева назначен был родственник царя, любимый и деятельный его сотрудник по морским делам, Фёдор Матвеевич Апраксин, которому, кроме кораблестроения, поручено было еще заведование корабельными лесами.

Со вступлением в управление Апраксина прекращена была кораблестроительная деятельность кумпанств, оказавшаяся на практике весьма неудовлетворительною. Запутанность в делах и ссоры кумпанств между собою вызвали (1700 г. 20 апреля) указ об окончательном с ними расчёте и об определении постоянной суммы на содержание флота,

Наконец, в половине 1700 г. заключено было с Турциею перемирие на 30 лет, по которому Азов и часть берегов Азовского моря остались за Россиею. Но поставленные мирные условия далеко не удовлетворяли надеждам царя: о свободном плавании русских судов по Средиземному и Чёрному морям в трактате не упоминалось, и турки усиливали укрепления в Керченском про­ливе, отказывая в пропуске через него даже торговым нашим кораблям. Несмотря на это, в данную минуту для России мир с Турциею был крайне необходим, потому что Пётр готовился всту­пить в борьбу с сильным северным соседом — Швециею. Поводом к предстоящей войне была всё та же древняя, насущная потреб­ность России в приобретении свободного выхода в Балтийское море.

С началом шведской войны наша морская деятельность со­средоточивалась преимущественно на севере, и азовский флот потерял прежнее своё значение. Положение его вполне зависело от политических отношений России с Турциею, и потому, при опасении разрыва, работы на верфях и движение судов по Дону за­кипали с энергическою деятельностью: в случае же уверенности в прочном мире все успокаивалось до новой тревоги.

Рассчитывая на прочное утверждение на Азовском море, госу­дарь укреплял Азов и заграждал устья Дона, оставляя только одно, более глубокое, для прохода кораблей; в Таганроге устраивал защищённую от неприятеля гавань, в которой могли поместиться более 10 кораблей, и, в то же время, на Воронеже продолжал по­стройку судов. Почти каждую весну флот готовился к плаванию, хотя, по различным затруднениям, ни разу не мог выйти в море в значительном количестве судов. Главною причиною таких неудач было мелководье у Воронежа, затруднявшее проводку больших кораблей, поэтому адмиралтейство решились перенести в Тавров, где устроили доки и начали строить 80-пушечные ко­рабли. В 1709 году появление шведской армии в Украине вызвало энергические меры предосторожности для ограждения от опасности азовского флота. Адмиралтейские материалы и годные к плаванию суда начали отправлять в Тавров, а некоторый и в Азов; не­годные же суда спешили разломать. Причём, для большего един­ства действий при защите края, Азов, Таганрог и все местные крепости переданы были в ведение морского начальства.

Хотя Полтавская победа и отстранила угрожавшую опасность, но, при ожидании новой войны с Турциею, в 1710 году во всём крае началась усиленная морская деятельность, и к кампании 1711 года предполагалось вывести в море до 30 вымпелов. При различных неблагоприятных обстоятельствах, из которых главнейшим была необыкновенно малая весенняя вода на Дону и его притоках, флот вывести было невозможно; а по несчастному для России Прутскому мирному договору постановлено было Азов и все земли, завоёванные Россиею в прошедшую войну, возвратить Турции. С потерею Азова окончилась и деятельность азовского флота; че­тыре из его судов проданы были туркам, остальные разломаны или оставлены на стапелях; последние же несколько судов сохра­нялись в Таврове ещё в 1727 году.

Азовский флот, весьма дорого стоивший России, несмотря на преследовавшие его неудачи, зависевшие главнейше от неблагоприятных условий местности, принёс немаловажную пользу госу­дарству. Заслуга его, в морском отношении, заключалась в том, что он дал возможность русским людям приобрести опытность в новом для них деле и указал на источники средств, которые способствовали неимоверно быстрому созданию и развитию флота на Балтийском море. Как морская практическая школа азовский флот принёс также огромную пользу, и на нём были положены довольно прочные основания всех главных отраслей морской деятельности. Наконец, существование его имело серьёзное политическое значение, показав Европе, что может сделать Россия при монархе, подобном Петру. И действительно, в каком из европейских госу­дарств, не имевших флота, могла бы осуществиться смелая мысль построить в одну зиму флот в 1200 верстах от моря и при содействии его отнять часть берегов этого моря у сильного и опытного в морском деле неприятеля.

 

, 07.12.2009