Реклама

Вклад генерала И.В. Гурко в победу России в русско-турецкой войне 1877-1878 гг.

Русско-турецкая война 1877-1878 гг. и связанное с нею освобождение Болгарии от османского ига явилась  одним из крупнейших событий второй половины XIX в. Ее значение для хода российской, болгарской и европейской истории в целом трудно переоценить. Война стала серьезным испытанием для российской армии, находящейся на стадии реформирования, для ее технических, материальных  и особенно   человеческих ресурсов. В ходе военных действий выдвинулся целый ряд талантливых военачальников. Среди них следует назвать М.И. Драгомирова, М.Д. Скобелева, Н.Г. Столетова, Ф.Ф. Радецкого, П.П. Карцева и др. Среди этих прославленных имен есть еще одно – Иосифа Владимировича Гурко. «Описать военную деятельность генерала Гурко - значит вспомнить все главные события русско-турецкой войны 1878-1878 гг. в Европе. – считала западная пресса - Его имя связано с блестящим началом этой войны, сражениями под Плевной и взятием этого города, героическим переходом через зимние Балканы и победами у берегов Марицы. Всюду и везде он оставил свой мощный отпечаток».[1]

К началу  русско-турецкой войны 1877-1878 гг. 49-летний генерал-лейтенант Гурко командовал 2-ой Гвардейской кавалерийской дивизией. Хотя он не был новичком в военном деле, но и боевого опыта не имел.

Гвардейские войска оставались в резерве, на что Иосиф Владимирович, по его собственному выражению, «страшно досадовал»: оставаться не у дел было «не только обидно, но даже стыдно». Не теряя времени,  Гурко занимался изучением театра будущих военных действий, что в дальнейшем принесло ему немалую пользу.[2] Иосиф Владимирович был убежден, что война для военного должна быть желанной невестой, он должен постоянно, всю свою жизнь готовиться к ней, то есть учиться воевать.[3]

Хотя генерал-лейтенант Гурко по старшинству* уступал всем остальным командирам кавалерийских дивизий, находившимся в составе мобилизованных корпусов, Главнокомандующий Дунайской армией Великий князь Николай Николаевич, который с 1864 г. состоял генерал-инспектором кавалерии и хорошо знал Гурко по службе, настаивал на его назначении в Действующую армию. «Другого начальника передовой конницы я не вижу», - говорил он.[4]

15 июня 1877 г. по Высочайшему повелению Гурко был командирован в Дунайскую армию.[5] Из Ставки в Петербург летели телеграммы. «Когда выезжает Гурко, он мне очень нужен, скорей» - писал Главнокомандующий графу П.А. Шувалову 14 июня 1877 г. В ответ Шувалов заверял Николая Николаевича, что Гурко выезжает, не теряя ни одной минуты.[6]  20 июня Иосиф Владимирович прибыл в расположение армии и 24 июня 1877 г. приказом по Действующей армии был назначен Начальником Передового отряда.[7] 

Боевая задача Передового отряда состояла в следующем: после переправы через Дунай кавалерии и болгарского ополчения выдвинуться в направлении г. Велико Тырново и г. Сельви для разведки расположения войск против­ника, собрать сведения о дорогах, о состоянии перевалов через Балканы и подготовиться к переходу через них. Затем, когда последует особое приказание главнокомандующего, отряд должен был овладеть перевалами через Бал­каны, выслать кавалерию вперед с целью поднять болгарское население, оказать ему под­держку и разбивать турецкие отряды, «если бы таковые оказались в незначительных силах». Затем под прикрытием Передового отряда, должна была начаться расчистка дорог для перехода основных сил русской армии в долину Марицы.[8]

Во многих исследованиях и публикациях, посвященных русско-турецкой войне 1877-1878 гг., особенно касающихся ее первого периода, четко прослеживается противопоставление: беззаветной храбрости русских солдат и офицеров и слабых организаторских способностей, нерешительности со стороны высшего руководства армии и большей части генералитета. С последним обстоятельством соглашался и Гурко, отмечавший: «Много их было званых, но мало избранных».[9]

Война внесла свои коррективы. На передний план выдвинулись военачальники, которым были свойственны такие необходимые на войне качества, как умение организовать разведку расположения позиций войск противника, анализировать сложившуюся обстановку с учетом сил и средств как неприятеля, так и своих собственных, умение, исходя из этого, планировать действия подчиненных частей, намечать маршруты движения, навязывать вражеским войскам свою волю развития событий.  В полной мере эти принципы были свойственны военной деятельности генерала Гурко как в период командования Передовым отрядом, так и в дальнейшем.

25 июня 1877 г. генерал Гурко предпринял усиленную рекогносцировку местности. Оценив смятение противника, начавшееся вследствие энергичных действий войск Передового отряда, Гурко, не колеблясь, обратил рекогносцировку в стремительную кавалерийскую атаку и занял город.[10]  Турецкий гарнизон в панике отступил на восток бросив оружие, патроны, амуницию.

Умелое использование возможностей кавалерии: атаки, применение спешивания, организация эффективной огневой поддержки, в сочетании с высоким мастерством офицеров, хорошей подготовкой и смелостью нижних чинов обеспечили быстрое овладение г. Велико Тырново. Не случайно, видные военные историки и теоретики, в частности П. Баженов, видели одну из главных причин этого крупного стратегического успеха именно в выдающихся способностях  начальника Передового отряда генерала И.В. Гурко.[11] Западные специалисты считали, что в первом же деле проявился военный гений Гурко, сочетавший в себе сообразительность, живость и разумную смелость.[12] Об этом говорит и тот факт, что победа была одержана при неблагоприятных для русских войск соотношении сил. Овладение городом Велико Тырново в течение полутора часов[13] только силами кавалерии до прибытия подкреплений с восторгом было встречено как в Болгарии, так и в России. В то время как русские войска еще продолжали форсирование Дуная, авангард армии уже был в 70 километрах от границы, и находился посреди главной магистрали Болгарии, соединявшей Ниш, Пирот, Врацу, Ловеч, Тырново, Ески Джумаю (Торговиште), Шумен и Варну. Это событие произвело сильное впечатление на болгарское население и в тоже время обеспечило русской армии первоклассную позицию для наступления к Балканам.[14]  

Заняв Тырново, войска Передового отряда приступили к исполнению своей основной задачи – занятию Балканских перевалов. Опираясь на полученные разведывательные данные, И.В. Гурко разработал план, в основу которого было положено неожиданное появление отряда за Балканами в долине        реки Тунджи, использование деморализации противника и продвижение дальше на Филлипополь и Германлы. План предусматривал переход Балкан через Хаинкиойский перевал, затем, повернув на запад, разгром турок по частям, в долине р. Тунджи. Овладев г. Казанлык, прервав коммуникации противника, обороняющего Шипкинский перевал, Гурко рассчитывал вынудить его оставить занимаемую позицию.

Отряд Гурко по Хаинкиойскому перевалу преодолел Балканский хребет. Заняв города Казанлык и Эски-Загру, 7 июля 1877 г. Передовой отряд открыл  для русской армии Шипкинский перевал и начал успешное продвижение по Южной Болгарии. Внезапное появление и быстрое распространение русских войск в Южной Болгарии вызвало смятение в Османской империи. «Государство поставлено между жизнью и смертью», - говорилось в депеше султанской канцелярии от 2 июля 1877 г. [15]

Генерал Гурко «в награду мужества, храбрости и распорядительности, оказанных при взятии Казанлыка и Шипки», За взятие Казанлыка и Шипки, приказом по Действующей армии получил орден Св. Георгия III–й степени[16]  и чин генерал-адъютанта.

Лучшей оценкой значения деятельности генерала Гурко в качестве командира Передового отряда служат достигнутые им результаты. Они таковы: овладение Шипкинским и Хаинкиойским перевалами через Балканы. Значение Шипкинского перевала для обеих сторон было огромным. Через него шла кратчайшая дорога от  главной русской переправы через Дунай Зимницы-Систова на Константинополь. Занятие русскими войсками этого перевала и удержание его в дальнейшем обезопасило Западный отряд от удара с юга, а вся Дунайская армия избежала угрозы быть расколотой на две части.  Не случайно султанское правительство поставило Сулейману-паше задачу вернуть это «сердце Балкан» и «ключ к дверям Болгарии», не взирая ни на какие потери.[17]  В результате действий Передового отряда под командованием Гурко был освобожден важный в тактическом и политическом отношении г. Велико Тырново. Военные  трофеи отряда составили: три знамени, пятнадцать орудий, было рассеяно и разбито 23 батальона противника. Заметим, что на это потребовалось чуть более месяца.

Значительный вклад был сделан и в развитие военного искусства. В частности, ведение наступательных операций с широким использованием всех родов войск. При этом кавалерия, как показал опыт, вопреки опасениям скептиков, оказалась способной к выполнению крупных боевых задач.

Трагические для русской армии дни во время первого и  второго штурма Плевны (Плевена) (8 и 18 июля 1877 г.), а также военные действия на обоих театрах военных действий заставили Главный штаб пересмотреть как стратегический, так и тактический план войны. Передовой отряд по приказу Главнокомандующего был расформирован и влит в ряды защитников Шипки под командованием генерала Ф.Ф. Радецкого.[18] 27 июля 1877 г. Гурко был откомандирован в Петербург, чтобы теперь уже во главе 2-ой Гвардейской кавалерийской дивизии вернуться на театр боевых действий.

Несмотря на то, что русской армии не удалось закончить войну в намеченные стратегическим планом сроки, важными результатами ее наступления стали, прежде всего, освобождение Северной Болгарии и вывод наиболее боеспособных частей турецкой армии из Сербии и Черногории.  

Вернувшись в Болгарию, Гурко надеялся, что вновь совершит рейд за Балканы. Однако из гвардии его перевели командовать кавалерией Западного отряда. «Должен сознаться, – писал генерал в дневнике, – что я ехал под Плевну, как в ссылку – бросал я свою часть, которую я выстроил и которую хотел сам вести в бой <…> в то время вне дивизии смотрели на мое назначение, как на предлог, чтобы от меня отделаться, то есть поручить дивизию другому лицу» [19].

Русско-румынские войска в трудных условиях начавшейся осенней непогоды по плану Э.И. Тотлебена, руководившего осадой, обложили Плевну с севера, востока и юга. На западе и юго-западе пути для противника были почти открыты. Особенно важным для осажденного турецкого гарнизона являлось Софийское шоссе: по нему для армии Османа-паши доставляли  продовольствие и боеприпасы. Резервная армия Шефкет-паши, в задачу которой входила охрана шоссе, возвела вдоль него на расстоянии 8–10 км. пять укрепленных пунктов – у Долнего Дыбника, Горного Дыбника, Телиша, Радомирцы и Яблоницы. Это были хорошо укрепленные большие редуты с несколькими вынесенными вперед окопами. Только при их захвате можно было полностью блокировать Плевенскую крепость. Решение этой задачи и было возложено на И.В. Гурко. Согласно представленному им плану, надлежало действовать молниеносно объединенными силами гвардии и кавалерии, а также при наличии опорного пункта на Софийском шоссе. При этом операционную «базу» для кавалерии генерал предложил расположить в Телише. Ставка согласилась.

После кровопролитных боев 25 октября – 1 ноября были взяты турецкие укрепления вдоль Софийского шоссе. Отряд Гурко с юго-запада замкнул кольцо блокады Плевны и занял выгодные позиции для последующего продвижения за Балканы. 10 декабря 1877 г. крепость пала. В ходе этих боев в войсках Гурко получила широкое применение тактика стрелковых цепей и новые способы передвижения пехоты с использованием рельефа местности (перебежки и переползания).

Еще за неделю до взятия Плевны, когда после октябрьских боев судьба крепости была уже предрешена, 3 декабря Александр II созвал совещание по поводу дальнейших действий. Следует отметить, что в нем не принял участие ни один офицер штаба Главнокомандующего, как, впрочем, и сам великий князь Николай Николаевич. Было принято решение, что «отряд Гурко, получив подкрепление, перейдет через Балканы и двинется вдоль их южного склона на Софию» [20].

И.В. Гурко предложил Главной квартире русской армии свой план перехода через Стара-Планину, однако на Военном совете большинство участников назвали план Гурко безумным. Это вынудило Гурко, минуя непосредственное начальство, подать царю докладную записку. Заканчивалась она следующей фразой: «Честолюбивые замыслы от меня далеки, но мне совсем не все равно, что скажет обо мне потомство, и потому я говорю, что надо немедленно наступать. Если же Ваше Величество со мной не согласны, то прошу назначить на мое место другого начальника, который лучше меня исполнит пассивный план, предлагаемый Ставкой» [21].

Следует отметить, что споры по принципиальным вопросам между высшим командованием и И.В. Гурко имели давнюю историю, за что генерал при дворе получил прозвище «колючка». Вот и на Военном совете в Главной квартире разногласия зашли так далеко, что не склонный к пафосу генерал заявил: «Ответ за мои действия я готов держать перед отечеством и историей» [22]. В итоге к исполнению была принята стратегия, одобренная на совещании у императора  3 декабря 1877 г. 13 декабря начался второй зимний Забалканский поход.

Преодолев горы, войска под командованием Гурко после боев у Ташкисена, Горного Бугорова и Враждебны 23 декабря 1877 г. освободили Софию. Затем последовали взятие Татар-Пазарджика и разгром армии Сулеймана-паши в тяжелом трехдневном сражении под Филиппополем. Стремительное наступление отряда Гурко лишило турецкое командование возможности перегруппировки сил для обороны своих рубежей в Южной Болгарии и способствовало общему успеху других частей и соединений русской армии, преодолевавших Балканы на своих направлениях зимой 1877–1878 г.

Усложнившиеся формы и способы ведения боевых действий предъявляли более высокие требования к руководству войсками, что потребовало выдвижения на должности командиров частей и соединений офицеров и генералов – сторонников передовой военной мысли, среди которых был и И.В. Гурко. Однако главнокомандующий Дунайской армией и его штаб оказались недостаточно подготовленными к решению возникавших задач, медлили, допускали серьезные просчеты в оценке обстановки, многие командиры корпусов и дивизий не в полной мере соответствовали изменившимся условиям ведения войны. Это заставило Гурко,  вспомнив одну из евангельских притч, заметить: «много их было званых, а мало избранных».

Расхождения во взглядах с главнокомандующим вынудили Гурко подать прошение о бессрочном отпуске, что было равнозначно отставке, поскольку по своей воле просить об отставке офицеры свиты императора не имели права. После окончания войны И.В. Гурко был награжден орденом Св. Георгия II-й степени, украшенным бриллиантами золотым оружием и повышен в чине, став генералом от кавалерии. В 1878 г. он уехал из армии в Петербург, а затем в свое тверское имение Сахарово. На этом карьера Гурко не окончилась, правда в ней произошел крутой поворот. С этого времени Гурко перешел на новое для себя поприще административной деятельности, на котором, пребывая в различных частях империи, добился значительных результатов.

 

 


[1] «Nouvelle Revue». 1-15 января 1890.

[2] И.В. Гурко Записки о кампании 1877-1878 гг. // Русский орел на Балканах: Русско-турецкая война 1877-1878 гг. глазами ее участников. Записки и воспоминания. М.: РОССПЭН, С. 171

[3] Д.И. Гурко. Воспоминания генерала. // Генералами рождаются. Воспоминания русских военачальников XIX- начала ХХ веков. Сост. В.И. Сахаров, Л.В. Манькова, М.: Русское слово, 2002, С. 266, 212.

* Старшинство – (anciennneté) означает более или менее продолжительное время службы офицера или чиновника в одном чине и происходящее от того первенство старшего над младшим. Оно служит обыкновенно основой для производства в следующий чин, не препятствуя, однако, производству младших пред старшими за отличие на поле сражения или по службе. // Военный энциклопедический лексикон. Издание 2-е. СПб.: Типография ГШ ЕИВ по военным заведениям, 1857, Т. 12, С. 346-347

[4] Д.И. Гурко. Воспоминания генерала… С. 180

[5] РГВИА Ф. 232, Оп.1, Д. 64, Л. 5

[6] РГВИА  Ф. 846 (ВУА). Оп. 16. Д. 7320. Л. 70, 78; Публ. в СМ РТВ 1877-1878 гг. Вып. 30, С. 347; Българското опълчение. Документи. Сост. С.И. Михов. София: Държавно военно издателство при МНО, 1956, Т. 1, С. 493, 494.

[7] РГВИА Ф. 489. Оп. 1. Д. 7106.  Л. 732.

[8] РГВИА Ф. 485 Оп. 1, Д. 722, Л. 386, 386 об.

[9] Д.И. Гурко Указ. соч. С.189.

[10] Сборник материалов… Вып. 24, 1900, С. 24.

[11] П. Баженов. Указ. соч. С. 30

[12] «Nouvelle Revue» 1, 15 января, 1890. Пер. с фр. Действията на генерал Гурко през войната 1877-1878 г. // «Военен журнал», 1895. № 4, С. 552, № 5, С. 722

[13] РГВИА Ф. 232. Оп. 1. Д. 115. Л. 9.  Срок  указан в  поздравительном  письме И.В. Гурко 14 августа 1882 г. свидетелем событий доктором Василом Х. Стояновым-Бероном, председателем окружного управительного совета

[14] Ц. Генов. Освободителната война 1877-1878. С.: Наука и изкуство, 1978, С. 99

[15] Сборник турецких документов о последней войне. Перевод с турецкого трех последних глав «Зубдетуль-Хакаик» составленного Ахмед-Мидхатом-эфенди. Военный сборник, 1879, № IV (Приложение). С. 60

[16] РГВИА. Ф. 489, Оп. 1, Д. 7106. Л. 732.

[17] А.П. Барбасов. Шипка – символ русско-болгарского братства. // 100-летие освобождения Болгарии от османского ига. 1877-1978. М.: Наука, 1978, С. 195

[18] РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 7331. Л. 44

[19] И.В. Гурко  Записки… С. 184.

[20] О.Р. Айрапетов  Забытая карьера «русского Мольтке». Николай Николаевич Обручев. Спб.,1998. С. 189.

[21] Д.И Гурко.. Указ. соч. С. 182.

[22] Цит. по: Ц. Генов  Освободителната война 1877–1878 г. София, 1978. С.192.

Н.Н. Воробьева аспирант, м.н.с. Института славяноведения РАН, заместитель ответственного секретаря Союза друзей Болгарии, 07.12.2009