Реклама

Сестра милосердия Юлия Вревская

В Петербургской газете «Новое время» 28 января 1878 года Свято-Троицкая община сестёр милосердия с прискорбием сообщала, что «в г. Бяле в Болгарии 24 января скончалась после тяжской болезни, вследствие неусыпных трудов по уходу за ранеными и больными воинами, сестра Красного Креста, прикомандированная к Свято-Троицкой общине, баронесса Юлия Петровна Вревская». «Русская роза сорвана на болгарской земле сыпным тифом»1, - написала об этой женщине её друг, французский писатель В. Гюго.

В 1879 году сыном великого поэта А. А. Пушкиным, участником Балканской кампании, из подмосковного имения Лопасня П. Ф. Раменскому пришло письмо, содержавшее подробности гибели его двоюродного брата. В том письме были такие слова: «На его могилу приезжала его старый друг и Ваша землячка Юлия Вревская. Она возложила на могилу венок из белы роз»2. Это письмо связывало воедино Мологино Старицкого уезда Тверской губернии, куда оно было адресовано, и слово «землячка». До тех пор не было известно, откуда родом Вревская (в девичестве – Варпаховская).

В Государственном архиве Тверской области, имеется дело «По прошению портупей прапорщика Родиона Максимова Варпаховского о внесении его в Дворянскую Родословную книгу Тверской губернии»3. Оно содержит родословную Варпаховских. Из неё следует, что П. Е. Варпаховский (отец Юлии) происходил из рода невельских шляхтичей. Их «прапрадеду Станиславу за службу» в 1679 году «жаловано было имение, состоящее в Бельском уезде в Моненской волости деревня Овинцы с деревнями с крестьянскими и пустошами и со всеми принадлежащими к ним угодьями». Это «имение с крестьянами переходило по наследству от него Станислава к сыну его Якову и от Якова к сыну его Ивану»; «законное же рождение от Ивана Яковлева Варпаховского сына майора Евдокима, от майора Евдокима Иванова Варпаховского сына генерал-лейтенанта Петра и от его последнего и жена его Каролины Ивановны детей: сыновей Петра, Ивана, Евгения, Владимира и дочерей Натальи и Юлии доказывается метрическими свидетельствами и отношением Смоленской, Могилёвской и Херсонской духовных консисторий и обер-священника Армий и Флотов»4.

Вскоре исследовательница Ю. Проскуровская находит необходимую информацию о дворянском происхождении Юлии Варпаховской в архивах Санкт-Петербурге. Приведём интересную выписку, опубликованную в журнале «Вопросы истории»: «Рождение оной Юлии в метрической книге пехотного Генерал фельдмаршала Герцога Веллингтона полка церкви Покрова Пресвяты Богородицы за 1838 год под № 2 значится записанным так: 1838 г. генваря 25 числа командира 1 бригады 7 пехотной дивизии генерал-майора Петра Евдокимова Варпаховского православного вероисповедания и законной жены его Каролины Ивановны евангелического вероисповедания родилась дочь Юлия»5.

Таким образом, стала известна настоящая дата рождения Юлии Варпаховской – это 25 января 1838 года.

Известно, что в 1849 году сёстры Варпаховские находились в Одесском институте благородных девиц. В этом же году отец был назначен командующим резервной дивизий, и Варпаховским пришлось переехать в Ставрополь. В мае 1849 года сёстры были уже в Ставрополе, где они и продолжили своё образование.

В Ставрополе прошла юность Юли. Здесь она и познакомилась с бароном И. А. Вревским, который был человеком большого мужества, трижды награждённый золотым оружием с алмазами и надписью «За храбрость». Он выбирал, как о нём говорили, «самые почётные позиции по опасности» и, по словам М. Д. Скобелева, «один стоил четырёх конных дивизий»6.

Уже немолодой генерал был холост. Юная Юлия, сиявшая красотой, завладела его сердцем. В конце 1855 года он писал брату Борису в село Голубово Псковской губернии: «Я тебя ещё не известил о моём очень скором браке с Юлией Варпаховской… Жюли будет 18 лет; она блондинка, выше среднего роста, со свежим цветом лица, блестящими умными глазами; добра – бесконечно. Ты можешь подумать, что описание это вызвано моим влюблённым состоянием, но успокойся, этот голос всеобщего мнения»7. Письмо датировано 25 декабря 1855 годом, то есть 18 лет Юлии должно исполниться через месяц. Значит, баронессой она стала в начале 1856 года.

Молодожёны поселились во Владикавказе. Туда же переехали мать Юли, сестра и компаньонка-англичанка. Юлии нелегко было исполнять обязанности хозяйки дома, где постоянно толпились сослуживцы её мужа и деловые люди. Но она вносила в быт семьи жизнерадостность, сердечность, тепло и нежность.

Весной 1856 года Вревский с Юлией и её родственниками побывал на Орловщине, где вместе с братьями считался совладельцем села Мишкова Малоархангельского уезда. Он представил молодую жену крестьянам как их барыню, но долго задерживаться в имении не стал, так как надо было начинать подготовку к летней экспедиции в Лезгинстан, которой суждено было стать последней в его жизни. 20 августа он был тяжело ранен и спустя десять дней скончался на 45-м году жизни.

Вместе с матерью и сестрой осенью 1858 года Юлия уехала в Петербург. Александр II не оставил без внимания вдову прославленного генерала: Юлия была назначена фрейлиной ко двору императрицы Марии Александровны. Она проводила много времени в тёплых краях, Вревская сопровождала её в поездках в Венецию, Александрию и Палестину. В течение многих лет она оставалась одной из самых блистательных великосветских дам.

Но Юлию Вревскую не удовлетворяла светская жизнь – ей было скучно. Она мало жила в Петербурге, часто путешествовала. Именно в это время она часто посещает старицкие края, а именно имение Малинники. Ещё 8 июля 1831 года Вревские породнились с Вульфами, в это время Евпраксия Николаевны Вульф (от первого брака) вышла замуж за барона Бориса Александровича Вревского, который приходился старшим братом генералу И. А. Вревскому. На высоком берегу небольшой реки Тьмы располагался деревянный одноэтажный помещичий дом. Здесь сполна можно было отдохнуть от суетных дел, поговорить с хозяином о пребывании в усадьбе великого русского поэта Александра Пушкина. В число хозяев усадьбы в Малинниках также входила Евпраксия Вревская. По свидетельству П. А. Осиповой, Пушкин любил Вревскую  «как не­жный брат», ей поэт посвятил ряд произве­дений: «Если жизнь меня обманет», «Зине», она упоминается в романе «Евгений Онегин» и неоднократно в письмах поэта8.

В ту пору русское общество было особенно занято «славянским вопросом». Апрельское восстание 1876 года в Болгарии и начавшаяся за ним сербско-черниговско-турецкая война породили жесточайшие османские репрессии против славянского населения на Балканах. С июня по всей России стали формироваться отряды добровольцев на защиту «братушек». Среди неравнодушных к чужой беде оказалась и Юлия Вревская. Узнав о её решении ехать на фронт сестрой милосердии, Тургенев пишет из Парижа: «Моё самое искреннее сочувствие будет сопровождать Вас в Вашем тяжелом странствовании. Желаю от всей души, чтобы взятый Вами на себя подвиг не оказался непосильным – и чтобы Ваше здоровье не потерпело»9.

В июне 1877 года уезжали на войну сёстры милосердия Свято-Троицкой общины и девять «доброволок», в том числе Вревская, изъявившие желание принять на себя звание сестёр Красного Креста и готовившиеся к этой деятельности несколько месяцев на курсах. В час отъезда на Варшавском вокзале было многолюдно, играл духовой оркестр. Сёстры Свято-Троицкой общины направлялись в румынский город Яссы, где им предстояло работать в 45-м военно-временном эвакуационном госпитале – «главном средоточии помощи Красного Креста в тылу армии». Медицинский персонал госпиталя трудился почти круглосуточно. Воинские поезда не успевали вывозить из Ясс массы прибывавших. Сёстры работали в операционных перевязывали раненых, раздали лекарства, наблюдали за сменой белья, разносили пищу, кормили больных и тяжелораненых, по очереди сопровождали санитарные поезда из товарных вагонов, лишённых малейших приспособлений.

«Раненых много умирает, - пишет Юлия Петровна сестре, - офицеров пропасть под Плевной выбыло из строя… Ты можешь себе представить, что у нас делалось, едва успевали высаживать в другие поезда – стоны, страдания, насекомые, … просто душа надрывалась. Мы очень устали и когда приходили домой, то, как снопы, сваливались на кровать, нельзя было писать, и давно я уже не читала, ни строчки, даже газет»10.

В короткие минуты отдыха Вревская писала письма на родину: маленькие новеллы о беспримерном подвиге и великих муках, выпавших на долю русских солдат. «Как можно роптать, когда видишь перед собою столько калек, безруких, безногих и все это без куска хлеба в будущем». Жизнь эта, столь непривычная, оказалась ей по душе: «Я совершенно привыкла к нашей жизни, и мне было бы скучно без дела. Я очень рада работе, и меня тут, кажется, довольно любят»11.

После четырёх месяцев изнуряющей работы ей полагался двухмесячный отпуск, но она не уехала на родину, а решила провести отпуск в Болгарии, где в прифронтовых госпиталях не хватало сестёр и сотни раненых сутками ожидали своей очереди, чтобы получить медицинскую помощь. Кроме того, ей хотелось побывать на передовых позициях. В ноябре 1877 года в прифронтовое село Бяла въехал санитарный фургон, с которым, наконец, добралась до своего нового места службы Вревская. Турки стремились пробиться к этому удобному в стратегическом отношении селу. Госпиталь находился под постоянной угрозой нападения. Персонал часто не спал ночи напролёт. Помощь оказывали, главным образом, тяжелораненым, остальных сразу эвакуировали в тыл. На 400 раненых приходилось пять сестёр. Кроме того, нужно было присутствовать при операциях, делать перевязки.

«Наконец-то, кажется, буйная головушка нашла себе пристанище, - писала Вревская Тургеневу. – Я в Болгарии, в передовом отряде сестёр… тут уже лишения, труд и война настоящая, щи и скверный кусок мяса, редко вымытое бельё и транспорты с ранеными на телегах… Мету свою комнату сама, всякая роскошь тут далека… Сплю на носилках раненого и на сене. Всякое утро мне приходится ходить за 3 версты в 48 бастион, куда я временно прикомандирована»12.

Сестёр на передовых перевязочных пунктах называли «счастливицами». Одной из них и стала Юлия Петровна. Она приняла участие в сражении у Мечки. Хрупкая женщина под градом пуль выносила из боя раненых и тут же оказывала им помощь. «Нас было всего три сестры, другие не поспели, - пишет она сестре, – раненых в этот день на разных пунктах было 600 с убитыми, раны все почти тяжелые и многие из них уже умерли». Она самоотверженно ухаживала за ранеными и больными, одна из немногих ходила в тифозные бараки. «Тут слишком много дела, чтобы можно было бы решиться оставить, - писала она сестре в своём последнем письме, - все меня тут привязывает, интересует. Труд здешний мне по сердцу и меня не утомляет в том виде, как он тут, а в болезни Бог волен»13. 5 января 1878 года она заболела тяжёлой формой сыпного тифа, а 24 января, не приходя в сознание, скончалась.

Вревская хотела быть похороненной в Сергиевой пустыни под Петербургом, где покоились её мать  брат Иван, но судьба распорядилась иначе. Она ушла в могилу, не оплаканная ни близкими, ни родными. Её оплакивали раненые, за которыми она самоотверженно ухаживала. Они же рыли могилу в промёрзлой земле и несли её гроб. Похоронили её в платье сестры милосердия, у ограды местной церкви в Бяле, а колокола её возвестили о кончине русской милосердной сестры, «положившей душу за други  своя». Одного дня не дожила она до своего 40-летия.

В современной Бяле одна из улиц носит ныне имя Вревской. В заповедном парке Бялы, на могильном холме, на небольшом прямоугольном камне вырезаны слова: «Сёстры милосердия Неелова и баронесса Вревская. Январь 1878 г.».

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Брайнина Б. На Старой Планине. М., 1975. С. 345.

2. Цит. по: Проскуровская Ю. И. Сестра милосердия Юлия Вревская //Вопросы истории, № 11-12 1992 года. С. 170.

3. ГАТО. Ф. 645. Оп. 1. Д. 505.

4. Проскуровская Ю. И. Указ соч. С. 170-171.

5. Там же. С. 171.

6. Там же.

7. Там же.

8. Кочнева Т. П. Малинники. Усадьба Вульфов. Неизвестное об известном /Я ехал к вам. Старица, 2006. С. 36-45.

9. Тургенев И. С. Письма. Т. 12. Кн. 1. М.-Л., 1965. С. 161.

10. Цит. по: Проскуровская Ю. И. Указ соч. С. 173.

11. Там же.

12. Там же.

13. Там же.

Александр Шитков, преподаватель педучилища, председатель Старицкого отделения Российского общества историков-архивистов, краевед., 07.12.2009