Реклама
Где купить балясины из камня.

Дубасов Фёдор Васильевич (21.06.1845—1912)

В энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона записано: «Дубасовы — русский дворянский род, восходящий в XVII в., разделившийся на две ветви. Одна из них происходит от дворянина московского Давида Фаддеевича Дубасова, которому за службу в войну с Польшею (1654) пожалованы вотчины в Ржевском уезде».

Фёдор Васильевич Дубасов родился в Тверской губернии в дворянской семье. Следуя фамильной традиции, учился в Морском корпусе, которое блестяще окончил и был произведён в корабельные гардемарины. В восемнадцать лет юноша уже совершил первое кругосветное плавание. Закончив путешествие, он поступает в Морскую академию. По окончании учёбы в  1870 г. командует отрядом миноносок, затем крейсером «Африка».

В 1877 г. при начале войны с Турцией ему было вверено начальство над отрядом мелких судов с поручением устроить минные заграждения на реках Дунае и Серете. За смелую атаку 14 мая 1877 г. турецкого броненосного монитора "Сельфи", потопленного без потерь со стороны русских, лейтенанты Ф.В. Дубасов и А.П. Шестаков были награждены орденами Св. Георгия 4-го класса. За установку минных заграждений и смелые операции под огнём противника Д. был произведен в капитан-лейтенанты и награждён двумя орденами.

После войны Ф.В. Дубасов служил на Балтийском флоте, командовал отрядом миноносок, потом крейсером, фрегатом. В 1887 г. он произведён в капитаны 1 ранга и занимает должность командира корабля «Светлана». А с 1889 по 1891 г., будучи командиром военного корабля «Владимир Мономах», Дубасов совершает ещё одно кругосветное плавание. Его фрегат за это время побывал во многих европейских и азиатских портах. В числе других задач ему была поручена в 1890—1891 годах особая миссия — сопровождать цесаревича Николая Александровича в его путешествии в Японию. В одном из городов Страны восходящего солнца будущий он становится свидетелем покушения на жизнь будущего императора Николая II со стороны японского офицера.

В 1893 г. он был произведён в контр-адмиралы, в 1897—1899 гг. командовал Тихоокеанской эскадрой. Под его командованием русские моряки взяли крепость Порт-Артур. При этом Дубасов безуспешно доказывал Петербургу ошибочность его взятия: "Находясь на расстоянии тысячи восьмидесяти миль от нашей главной базы, Владивостока, Порт-Артур останется как бы совершенно от него отрезанным"; "Заняв Артур, мы вступаем уже на такой путь к катастрофе, с которого невозможно свернуть!" Стратегические неудобства, на которые указал Дубасов, подтвердились во время русско-японской войны в 1904 г.

В 1899 году следует производство Дубасова в вице-адмиралы и назначение председателем Технического комитета Морского министерства.

В 1901—1905 гг. Дубасов был председателем Морского технического комитета и дослужился до генерал-адмирала. В 1904—1905 гг. он был членом международной комиссии для расследования так называемого Гулльского инцидента и остался при особом мнении, настаивая на том, что в числе пароходов, по которым стрелял адмирал Рожественский, был и японский миноносец, успевший скрыться.

В 1905 г. Дубасов подавлял крестьянские восстания в Черниговской, Полтавской и Курской губерниях. В Курской губернии он распространил объявление, в котором заявлял: "Если сельские общества или хотя немногие из их членов позволят себе произвести беспорядки, то все жилища такого общества и все его имущество будут по приказу моему уничтожены".

С ноября 1905 по июль 1906 г. Дубасов занимал пост генерал-губернатора Москвы. Общество было охвачено революционными идеями настолько, что 4 февраля 1905 г. у стен Кремля был зверски убит генерал-губернатор, предшественник Дубасова, великий князь Сергей Александрович. В те дни Москва была охвачена пламенем революции. Повсюду стреляли, бастовали, убивали. Доносились крики ужаса или злобной мести. И бесконечные взрывы, взрывы, взрывы... А 17 октября многотысячная толпа восставших сорвала государственный российский флаг, который висел на подъезде дома самого генерал-губернатора. Повсюду реяли красные знамена повстанцев, летели камни, палки, то начиналась, то прекращалась стрельба, и страдали от таких беспорядков чаще всего случайные прохожие. Началось осквернение церквей. Прошли слухи, что крестьяне из Подмосковья собирают ополчение, чтобы защитить от революционеров батюшку-царя. Вот такая Москва революционная досталась генерал-губернатору Федору Васильевичу Дубасову. И он сразу же приступил к наведению порядка, восстановлению законности. Но надвигающееся московское Декабрьское вооружённое восстание остановить было уже нельзя. И всё-таки Дубасов не растерялся. Он вызвал из Петербурга дополнительные войска, и в их числе элитный лейб-гвардии Семёновский полк. Восстание было подавлено, и повстанцы приговорили Дубасова. К адмиралу начинают подсылать убийц. 23 апреля 1806 года в коляску Дубасова, запряженную лошадьми, социалист-революционер Б. Вноровский бросил бомбу. От взрыва дно коляски провалилось. Погиб находившийся рядом с генерал-губернатором его адъютант граф Сергей Коновницын. У Дубасова раздроблена левая ступня. А через год в Таврическом саду Петербурга было совершено еще одно покушение. Федор Васильевич прогуливался по саду, и в это время члены «летучего террористического отряда» Воробьёв и Березин произвели по нему 13 выстрелов, а еще двое боевиков бросили бомбу, начинённую мелкими гвоздями. Казалось бы, на этот раз террористы действовали наверняка. Но чудо повторилось. Дубасов остался жив, отделавшись небольшими ранениями. Дубасов доносил Николаю II: "Мятеж кончается волей мятежников, а к истреблению последних упущен случай".

С 1906 г. Ф.В. Дубасов был назначен членом Государственного совета, а на следующий год стал членом Совета государственной обороны. В 1908 г. он был награждён орденом Александра Невского.

В последние годы он тяжело болел, сказывались ранения. Последним благородным делом «палача Красной Пресни» было активное участие в строительстве храма Спаса-на-Водах в память моряков, погибших в Порт-Артуре и Цусиме. Прославленного адмирала хоронили 21 июня 1912 г., в день его рождения, в Александро-Невской лавре. Николай II и члены царской фамилии лично выразили вдове почившего соболезнование. А днём раньше в лейб-гвардейском Семёновском полку, где особенно уважали бывшего московского генерал-губернатора, отслужили панихиду по жертвам страшных декабрьских событий 1905 года.

 

Уничтожение турецкого монитора "Сейфи"

В связи с проигранной Крымской войной 1853—1856 годов Россия оказалась в исключительно трудном положении. Она в одночасье лишилась того, что было завоевано в ходе многовековой борьбы за выход к Чёрному морю и надолго утратила статус великой морской державы. Хотя, согласно Лондонскому договору 1871 года, унизительные статьи Парижского трактата отменялись, Россия не смогла к начавшейся в апреле 1877 года войне против Турции создать на Чёрном море флот. Лейтенант Степан Осипович Макаров предложил вооружить быстроходные пароходы минными катерами и с их помощью производить внезапные ночные минные атаки противника, стоявшего на рейдах и в гаванях. Теперь мина из сугубо оборонительного оружия превратилась в наступательное.

В самом начале войны Морское ведомство зафрахтовало у Русского общества пароходства и торговли (РОПиТ) пароходы "Великий князь Константин", "Владимир", "Веста" и "Аргонавт". Несколько позже у того же общества были взяты пароходы "Россия" и "Опыт" и паровые шхуны "Ворон", "Утка", "Лебедь" и "Коршун".

Относительно применения мин на Дунае положительно высказался лейтенант Гвардейского экипажа Федор Васильевич Дубасов и представил план "Организация летучих отрядов паровых катеров с целью уничтожения судов турецкой дунайской флотилии". Суть его предложения заключалась в следующем: "На основании общепринятой оценки противник наш, несомненно, обладает на Дунае подавляющим превосходством сил, а наши боевые средства, состоящие лишь из нескольких судовых паровых шлюпок, по-видимому, ничтожны, но, вооружённые минами (шестовыми или буксирными), эти шлюпки приобретут грозную боевую действительность и дадут нам возможность взять верх над противником, если мы будем смело нападать на него и взрывами наших мин уничтожать его суда. Противник наш владеет всеми водами Дуная, и мы не можем рассчитывать приобрести там какую-либо базу, но вышеуказанные действия наших минных шлюпок могут обходиться и без базы, так как эти шлюпки возможно подвозить на специально устроенных повозках к тому месту, где в них окажется надобность, а по выполнении своей задачи они в случае необходимости на повозках же должны укрываться в безопасное место (на своём берегу), для того чтобы вновь появляться там, где окажется надобность, и продолжить уничтожать неприятельские суда".
В ночь с 13 на 14 мая 1877 года четыре минных катера в Мачинском рукаве Дуная потопили турецкий монитор "Сейфи". Об этой атаке сообщалось в рапорте лейтенанта Дубасова начальнику войск Браиловского отряда генерал-майору Салову:

"С разрешения Вашего превосходительства и с согласия капитана 1-го ранга Рогуля, я сего числа в 12 часов ночи, с четырьмя паровыми катерами отошёл от пристани и пошёл в Мачинский рукав с целью отыскать место стоянки турецких судов и сделать на них минное нападение. В состав экспедиции входили следующие суда и офицеры: паровой катер "Цесаревич", взятый от румынского правительства, на нем офицеры — я и охотник майор румынской службы Муржеско; паровой катер "Ксения" с пароходофрегата "Олаф", на нём офицеры — лейтенант Шестаков и пожелавший участвовать в экспедиции охотником лейтенант Петров; катер "Джигит", офицер — мичман Персин, и катер "Царевна" с фрегата "Адмирал Чичагов" — мичман Баль (на четырёх минных катерах было 40 нижних чинов. — В.Д.).

Около половины третьего часа пришли на вид трёх турецких судов, занимавших следующую позицию: в середине Мачинского рукава стоял один монитор ("Сейфи". — В.Д.), несколько впереди, под берегом, — другой монитор ("Фетхиль-Ислам". — В.Д.) и влево от среднего монитора — двухмачтовый военный пароход ("Килилж-Али". — В.Д.). Решившись атаковать самый большой — средний из стоящих мониторов, я приказал лейтенанту Шестакову ожидать результата моей атаки и быть готовым нападать в свою очередь, а остальным шлюпкам подкреплять наши нападения. Взяв направление на левую кормовую раковину монитора, я приказал дать полный ход и стал приближаться к неприятелю; на оклик, сделанный с монитора, я ответил известный мне турецкий отзыв: "Сезим-адам", но неприятель понял, что этот отзыв неверный, и, прежде чем я успел нанести ему удар, он три раза пробовал стрелять из орудия, но все три раза имели осечки; после третьей осечки из орудия и ружейных выстрелов, сделанных при большой суматохе на палубе, я нанёс монитору удар правой носовой миной выше левой кормовой раковины в левый борт. Вода тотчас же наполнила мой катер, и в первую минуту я приказал машинисту и кочегару оставить свои места и выходить из-под блиндажа, но, увидев, что катер продолжает ещё держаться на воде, приказал машинисту дать полный задний ход, а всей команде откачивать из катера воду. Монитор, сильно осевший кормою, продолжал ещё держаться на воде, и потому я разрешил лейтенанту Шестакову нанести ему второй удар. Тотчас же, дав полный ход вперёд, лейтенант Шестаков под убийственным ружейным и пушечным огнём всех трёх судов нанёс монитору второй удар в тот же левый борт и против самой середины, после которого монитор окончательно погрузился в воду.

В продолжение этого промежутка времени, составлявшего до десяти минут, все шлюпки оставались под самым беглым, хотя и беспорядочным, как пушечным, так и штуцерным огнем неприятеля и ожидали приказаний.

Лейтенант Шестаков после взрыва, запутавши свой винт в обломках монитора, должен был очищать его, оставаясь почти у самого борта и отстреливаясь от штуцерного огня, направленного в него с башни погружавшегося монитора. По личному заявлению его, успешным выходом из этого затруднительного положения он исключительно обязан горячему содействию, замечательной находчивости и энергии лейтенанта Петрова, бывшего самым деятельным его помощником во всё время боя; равно его же хладнокровию лейтенант Шестаков приписывает успешный результат взрыва, так как управление миною было им исключительно поручено лейтенанту Петрову. Катер мичмана Персина, подкреплявший нападение, получил пробоину ядром в корму и одновременно с этим был залит с носу всплеском воды от другого снаряда, упавшего перед носом; тотчас же давши полный ход, он приткнулся к берегу и заткнул пробоину, но, запутавши винт в кустах, долго не мог высвободиться. Мой катер ещё в это время был полон воды и не мог маневрировать; не зная с уверенностью, наполнился ли катер водою через пробоину или вода эта попала в него только сверху, я употребил все старания, чтобы пустить в ход паровой эжектор и откачивать воду. Я успел в этом только благодаря находчивости и энергии майора Муржеско, лично полезшего в машинное отделение и помогавшего во всём машинисту. Катер мичмана Баля был в это время в готовности снять с моего катера людей, на случай, если бы он совершенно погрузился в воду. Так как в это время стало быстро рассветать, и огонь остающихся на воде судов всё более и более усиливался, то тотчас же, как только шлюпки были в состоянии управляться, я приказал начать отступление, и мы все вместе двинулись к Браилову. Ни убитых, ни раненых, по поверке, не оказалось.

Только волею Всемогущего Провидения я могу себе объяснить тот факт, что мы вышли невредимыми из этого неистового огня, который турки в поспешности ли или в испуге открыли по нас и поддерживали в течение, по крайней мере, двадцати минут. Я считаю своим нравственным долгом доложить Вашему превосходительству, что во всё время боя как офицеры, так и команда выказывали в каждую минуту так много спокойствия, самообладания и поистине геройского мужества в исполнении порученного каждому из них дела, что каждый отдельный манёвр исполнялся также отчётливо, как на ученье; во всё время боя с нашей стороны не слышно было даже ни одного громкого возгласа; только дружное и торжественное "Ура!" вырвалось у всех одновременно, когда взорванный монитор окончательно погрузился в воду. Почтительнейше прося Ваше превосходительство ходатайствовать о награждении участвовавших в экспедиции офицеров, список которых находится в начале донесения, я прилагаю на обороте при сем же и список нижних чинов, бывших в минных шлюпках".

С тактической точки зрения атака проведена безукоризненно; развертывание в район боя выполнено скрытно: катера следовали строем кильватерной колонны под берегом, а при подходе к неприятелю сбавили ход, чтобы снизить шум от работающих паровых машин; скорость увеличивалась только при выполнении атаки. Все командиры имели конкретные, чётко поставленные задачи. Правильно было выбрано и место подрыва мины. В результате удара в кормовую часть противник, во-первых, лишался хода, а во-вторых, не мог применять кормовые орудия.

27 мая 1877 года Морскому кадетскому корпусу передавался кормовой флаг с потопленного турецкого монитора, что сопровождалось следующим рескриптом генерал-адмирала Константина Николаевича:

"Морскому Училищу!

В ночь на 14 мая наши моряки ознаменовали себя блестящим делом: четыре минные шлюпки вступили в борьбу с турецкими мониторами на Дунае и под градом неприятельских выстрелов атаковали самый большой из них. Лейтенанты Гвардейского экипажа Дубасов и 1-го флотскаго Имени Моего экипажа Шестаков последовательно подведёнными со своих шлюпок минами взорвали этот монитор и пустили его ко дну.
Государю Императору благоугодно было повелеть, чтобы флаг с истреблённого неприятельского монитора хранился в стенах Морского Училища как памятник этого нового, столь геройского подвига моряков наших.

С особенным удовольствием предавая Высочайшую волю эту, Я надеюсь, что новая милость Государя Императора к Морскому Училищу послужит для развития и укрепления в молодом поколении будущих моряков тех чувств преданности к Престолу и Отечеству и того геройского духа, которыми всегда отличался наш флот, оказавший так много блестящих подвигов во время минувших войн".

Фёдор Васильевич Дубасов и Александр Павлович Шестаков были награждены орденом Св. Георгия 4-й степени, а в день Георгиевского праздника 26 ноября 1878 года Дубасов стал флигель-адъютантом императора Александра II, а Шестаков — адъютантом генерал-адмирала Константина Николаевича. Впоследствии Дубасов дослужился до полного адмирала, члена Государственного совета. В 1901—1905 годах он был председателем Морского технического комитета, а затем стал генерал-губернатором Москвы. Шестаков имел золотое оружие с надписью "За храбрость", в 1902 году был произведён в контр-адмиралы.

В. Доценко, 07.12.2009