Реклама

Кладо Николай Лаврентьевич (1862—10.07.1919)

Моряк, писатель, стратег и теоретик флота. Родился в 1861 г. в Тверской губернии. Окончил курс в Морском корпусе (1881) и Николаевской морской академии (1886).

На крейсере "Память Азова" совершил кругосветное путешествие с наследником цесаревичем, будущим императором Николаем II.

В 1886—1888 и 1892—1895 гг. преподавал в Морском училище военно-морскую историю и морскую тактику.

В 1889—1892 гг. Н.Л. Кладо служил в должности флаг-офицера начальника эскадры на Тихом океане. Участник многих манёвров и заграничных плаваний русского Военно-Морского Флота. Плавая на французском крейсере "Latouche-Treville", он прослушал курс французских морских наук под руководством адмирала Фурнье, исполнял все практические работы и участвовал в больших манёврах французского флота.

С 1895 г. Н.Л. Кладо — преподаватель военно-морского искусства в Морской академии. Одновременно он читал лекции в Академии Генерального штаба и Инженерной академии, в офицерской артиллерийской школе в Царском Селе. Наряду с преподавательской деятельностью Н.Л. Кладо успешно занимался научно-исследовательской работой.

Во время русско-японской войны 1904—1905 гг. Н.Л. Кладо прочёл серию публичных лекций "о важной роли флота" в Санкт-Петербурге, Варшаве, Москве, Гельсингфорсе и других городах.

В апреле 1904 г. он был назначен начальником военно-морских сообщений. С назначением адмирала Н.И. Скрыдлова командующим флотом Тихого океана Н.Л. Кладо поехал с ним в Порт-Артур, но блокада последнего принудила его направиться во Владивосток, где он принял участие в редактировании данных, относящихся к набегам отряда быстроходных крейсеров. Начальник отдела штаба Тихоокеанского флота. В августе он возвратился в Санкт-Петербург и 14 октября ушёл со 2-й эскадрой на броненосце "Князь Суворов" в должности второго флаг-капитана, но из испанского порта Виго был послан для дачи свидетельских показаний относительно так называемого Гулльского инцидента.

В ноябре 1904 г. Н.Л. Кладо напечатал в "Новом Времени" под псевдонимом "Прибой" ряд статей с общим названием "После ухода второй эскадры Тихого океана ". В опубликованных статьях и публичных лекциях о войне на море он подверг критике морское командование, за что в мае 1905 г. был уволен со службы.

С 1910 г. Н.Л. Кладо возобновил педагогическую деятельность в Морской академии на кафедре стратегии, принимал участие в создании «Военной энциклопедии» и «Истории русской армии и флота». В своих трудах Кладо придерживался принципов концепции господства на море.

Профессор (1910), генерал-майор по адмиралтейству (1912). С марта 1917 по июль 1919 г. Н.Л. Кладо возглавлял Морскую академию.

 

Н.Л. Кладо

ЗНАЧЕНИЕ ФЛОТА В РЯДУ ВОЕННЫХ СРЕДСТВ ГОСУДАРСТВА

 

1. Относительная роль сухопутных и морских средств войны при наступлении и обороне

Задавшись целью выяснить значение для государства мор­ской силы, нельзя говорить о ней одной без установления крепкой связи её с силой сухопутной.

Вопрос об обладании известной территорией непосредствен­но решается сухопутной силой. Только сухопутная сила мо­жет вторгнуться в пределы неприятельской территории, и только сухопутная сила может преградить путь неприятелю, подошедшему к нашим границам и имеющему намерение их переступить.

Вся жизнь, все интересы государства сосредоточены на су­ше, так как только она одна пригодна для жизни и для глав­ного пропитания людей, а потому окончательно и всякий спорный вопрос, возникающий между людьми, когда они при­бегают к решению его оружием, решается или прямым наси­лием по отношению к той или иной части территории государ­ства, или угрозой по отношению к известным условиям чело­веческой жизни в пределах известной территории.

Вот почему непосредственно и окончательно всякий вопрос, разрешаемый с оружием в руках, в огромном большинстве случаев решает сухопутная военная сила. Единственный слу­чай, когда дело может обойтись совсем без этой силы, — это когда воюющие государства не имеют общей сухопутной гра­ницы, и то лишь при некоторых исключительных условиях, в которых находятся одно или оба государства.

Поэтому весь вопрос о значении для государства морской силы выливается в исследование почти исключительно о том, насколько флот может способствовать деятельности своей ар­мии и мешать деятельности армии противника, и о том, что выгоднее для государства — увеличивать ли до посильных для него пределов лишь мощь армии, или распределить эту мощь в известной комбинации между сухопутной и морской силой? <...>

По тем основам, которые направляют деятельность различных отраслей военной силы, они все совершенно сходны между собой.

Общая их задача — сломить сопротивление соответственной военной силы противника, и при преследовании этой задачи все они руководствуются общими принципами ведения войны и боя. Будет ли военная сила действовать на суше, на воде или в воздухе, она будет достигать поставленных себе целей по­средством сосредоточения силы, взаимной поддержки, внезап­ности, подставления своей сильной стороны и уклонения сла­бой и т.п. Точно так же, вне зависимости от той стихии, в кото­рой действует военная сила, успех её, главным образом, будет зави­сеть от качества и степени обучения личного состава, т.е. от духов­ного её элемента; одинаково важное значение будет иметь искусст­во руководства — наступление всегда будет стоять выше обороны и т.п. Но когда появляется вопрос о способах и средствах, посред­ством которых та или иная отрасль военной силы будет осуществ­лять эти намерения, то здесь уже всё будет зависеть от обстановки, главной данной которой явится та стихия, — суша, вода или воздух, — в которой действует военная сила. <...>

Непосредственное назначение морской силы, по объекту, — сломить военную силу противника и посредством этого или защитить воды, омывающие берега государства, от покушений на завладение ими со стороны неприятельской морской силы, или завладеть водами, омывающими берега противника.

Это определение по своей форме совершенно сходно с опре­делением назначения сухопутной силы, которая существует для того, чтобы сломить сухопутную силу противника и, тем самым, или защитить от вторжения свою территорию, или занять территорию неприятеля.

Но как только мы выйдем из сферы общих определений, мы увидим, что задачи, для решения которых пускается в дело сухопутная и морская силы, имеют свои характерные особенности.

Владение морем не только обеспечивает свои берега от вторжения неприятельской сухопутной силы и открывает путь своей сухопутной силе для вторжения со стороны моря на тер­риторию неприятеля, но оно обеспечивает возможность сооб­щения во время войны со всем миром, со всеми остальными государствами, союзными и нейтральными, и отнимает эту возможность от противника. Вот эта задача почти недоступна сухопутной силе, а потому ею и не преследуется. <...>

Вообще, свобода морских сообщений и в военное время иг­рает огромную роль. Едва ли какое-нибудь государство может найти у себя все средства, необходимые ему для ведения вой­ны. Или, если это государство промышленное, ему не хватит продовольствия, или, если оно земледельческое, не хватит каких-нибудь произведений техники. И даже если бы всё это и нашлось в достаточном количестве у себя, свобода сообще­ний с другими государствами даёт во время войны свободу торговли, а это в значительной мере способствует устойчиво­сти финансового положения, что, в свою очередь, представляет огромную важность во время войны. А кроме того, вследствие дешевизны и удобства морской перевозки по сравнению с сухопутной, огромная часть торговли всякого государства идёт морем. На что уже Россия считается страной континенталь­ной, притом часть её морей замерзает на значительное время года, и всё-таки около трёх четвертей её торговли идёт морем.

Через моря дышат государства, и потому-то свобода мор­ских сообщений имеет такое огромное значение, которое ещё увеличивается во время войны.

Выше было уже указано, что совершенно неправильно раз­бирать значение сухопутной и морской силы отдельно, потому что действительное значение и действительная мощь каждой из них может проявиться лишь при тесном их взаимодейст­вии, что надо говорить не о сухопутной или морской силе, а о военной силе государства, которая составляется из разумной комбинации той и другой. В эту комбинацию имеет войти в недалёком будущем и третья сила — воздушная. Но о ней пока говорить ещё рано. Можно только пожелать, чтобы в её развитии и создании мы не оказались позади других госу­дарств, так как в тот момент, когда воздушная сила преодоле­ет препятствия, которые мешают её развитию (главным обра­зом, малую грузоподъёмность), она сразу займёт главенствую­щее положение среди средств ведения войны, и без её содейст­вия и армия, и флот будут обессилены.

Опоздать в использовании нового оружия опасно вообще, но особенно это невыгодно такому государству, военная мощь которого ослабла и которому необходимо нагнать сво­их противников, ушедших далеко вперёд в развитии этой мощи.

Действительно, всякий крупный шаг вперёд в военной тех­нике представляет огромные выгоды отставшим почему-либо в этой технике или в количестве вооружённых сил государствам.

Причина этой выгоды заключается в том, что появление нового оружия сразу обесценивает весь запас старого и даже ставит то государство, которое обладает меньшим запасом это­го старого оружия, в более выгодное положение, так как ему нет надобности тратить огромные средства на содержание старого оружия, а можно обратить всю свою энергию на создание вновь появившихся средств борьбы.

Яркий пример правильности этого положения у нас перед глазами. Это тревога — почти паника — англичан перед соз­даваемым флотом германцев. А где причина этой тревоги? Ведь у англичан флот гораздо больше германского, и, как бы ни лезли из кожи немцы, догнать англичан по валовой вме­стимости флота им очень трудно. А между тем дело объясня­ется очень просто. После японско-русской войны появился новый тип броненосца (типа «Дредноут»), настолько превы­шающий все прежние типы по своей силе, что ценность их значительно понизилась, и в будущей войне дело в надводной борьбе будет решаться только броненосцами нового типа.

Вот немцы и сумели уловить этот важный момент и доби­лись того, что в настоящее время они могут ежегодно строить такое же количество броненосцев нового типа, сколько и анг­личане. А значит, через несколько лет, когда огромный анг­лийский флот, построенный до появления нового типа, ещё более устареет, германский флот может оказаться в состоянии поспорить с англичанами за обладание морем. А это грозит Англии потерей её морского могущества, т.е. для неё — поте­рей всего.

Так же пользуются немцы и появлением воздушного флота, и тут они уловили момент и в настоящее время обладают наибольшим количеством воздушных кораблей и такого типа, который пока наиболее пригоден для военных целей.

Но, повторяю, пока не о воздушном флоте речь.

Пока я ставлю себе задачей показать, что во всякой стране, берега которой омываются морем, сухопутная и морская сила органически связаны друг с другом и друг без друга обходить­ся не могут, потому что в большинстве случаев отсутствие флота обессиливает армию, а отсутствие армии, обыкновенно, за исключением чисто островных государств, делает бесполез­ной деятельность флота.

Однако значение флота как необходимого помощника ар­мии далеко не столь ярко бросается в глаза, как роль армии в общей работе военной силы.

Действительно, роль армии совершенно ясна: она на виду у всех и не требует каких-либо особых пояснений. Всем ясны последствия её победы; она без всякой видимой помощи со стороны флота занимает неприятельскую территорию и не очищает её до тех пор, пока противник не выполнит постав­ленных ему условий. При обороне армия заслоняет террито­рию государства от вторжения, отстаивает её шаг за шагом.

Между тем последствия деятельности флота далеко не так легко проникают в сознание. При наступлении он не может занять ни одной пяди неприятельской территории без содейст­вия армии. При обороне он не может непосредственно поме­шать никаким действиям врага на нашей территории. И, дей­ствительно, видимое решение войны почти всегда на суше, почти всегда оно зависит от результата столкновений армий. И, как уже было указано, происходит это потому, что все на­ши интересы, вся наша жизнь сосредоточены на суше. Здесь мы явно видим и ощущаем, что мы теряем и что выигрываем. И эта ясность, эта ощущаемость иногда так сильно дейст­вует, что не редкость слышать, и не только в частных разго­ворах, а и в представительных учреждениях, и из уст умных и талантливых людей убедительные речи о том, что ведь война решается на суше, а потому о флоте можно серьёзно думать лишь тогда, когда сила армии обеспечена. А иногда проскаль­зывает такое мнение, что, пожалуй, тогда и совсем без флота можно обойтись, и если его и имеют другие государства, то лишь для защиты отделённых от них морем колоний и для защиты морской торговли, а значит, если нет таких колоний и морской торговли, то, пожалуй, и совсем можно обойтись без флота.

Но вот почему-то всегда при этом забывают, что, хотя участь войны и решается в большинстве случаев непосредст­венным столкновением армий, это действительно неоспоримо, но что это только видимое для всех решение вопроса, а скры­то он был уже решён гораздо раньше, и что обыкновенно по­беждает тот, кто лучше подготовился к войне, кто создал именно для своей армии такую обстановку, которая даёт ей все возможности для победы, кто создал такие средства, кото­рые способны в значительной мере обессилить армию против­ника в тот момент, когда ей придется действовать, несмотря на видимую её численность и мощь.

И вот могучим средством для создания такой обстановки для армии и служит флот. Именно флот даёт армии свободу действий, и именно отсутствие флота обессиливает армию.

Разберём этот вопрос для различных типов географической обстановки.

Когда противники разделены морем — это положение не­оспоримо. Без флота нельзя вторгнуться в пределы непри­ятельской территории, и после вторжения всё существование вторгнувшейся армии зависит от флота. Тут уже от владения морем зависит всё, а не только свобода действий армии. С дру­гой стороны, владеющий морем обеспечен от вторжения. А значит, его флот, сколь бы ни была могущественна армия противника, совершенно её обессиливает. Достаточно вспомнить бессилие превосходной, собранной на берегах Ла-Манша, ар­мии Наполеона, предназначенной для вторжения в Англию.

Теперь возьмём случай, когда противники имеют общую сухопутную границу, упирающуюся в море, омывающее их берега. Предположим, что военные операции происходят в при­брежной полосе. В этом случае тот из противников (А), кото­рый будет владеть морем, будет иметь две коммуникационные линии — одну сухопутную, а другую морскую, и база его из пограничного района растянется по всему побережью и будет всё время охватывать театр военных действий.

Каждый пункт берега, находящийся во владении А и дос­тупный для мореходства, будет способен служить ему базой, и каждый таковой пункт, находящийся во владении В, будет под угрозой нападения с моря и возможности в нём высадки той или другой части армии А. Таким образом, А может в ка­ждый момент порвать связь с первоначальной своей базой, прилегающей к сухопутной границе, и начать базироваться на любом удобном для этого пункте побережья, т.е. с помощью владения морем он при наличии соответственных пунктов на морском побережье может в каждый данный момент переме­нить свою операционную линию, т.е. может начать действо­вать по другому направлению, базируясь на другую базу.

Это в особенности будет ему выгодно, когда театр военных действий перенесён далеко в пределы противника, и он уда­лится на значительное расстояние от своей сухопутной грани­цы. Подвоз морем и гораздо дешевле, и удобнее подвоза сухим путём, и провозоспособность морских путей неограниченна. В результате тот из противников, который будет владеть морем, не будет опасаться за свою коммуникационную линию (сооб­щений), ему не будет надобности отделять значительные силы для её защиты, и он будет в состоянии сосредоточить все свои силы для главной цели — для того, чтобы сломить силу не­приятельской армии.

Таким образом, флот, владеющий морем, увеличивает чис­ленность своей армии.

Совсем в обратном положении будет тот из противников, который не владеет морем.

Любой пункт побережья, доступный для морской силы, на­ходящийся на фланге или в тылу его армии, или его комму­никационных линий, которые все пролегают по суше, нахо­дится под угрозой нападения неприятельского флота и высад­ки той или иной части его сухопутной силы.

Вследствие этого ему неизбежно придётся отделить очень значительные силы для защиты различных участков своего побережья и своих коммуникационных линий. При значи­тельной извилистости береговой линии, в особенности в том случае, когда в территорию того из противников, который не владеет морем, врезаются длинные узкие заливы, число войск для защиты побережья может достигнуть очень значительной численности, так как придётся ожидать появления неприяте­ля на обоих берегах таких заливов. Поэтому для главной цели — для того, чтобы сломить силу неприятельской армии, — тот из противников, который не владеет морем, не может сосредо­точить всей своей силы.

Таким образом, флот, владеющий морем, уменьшает чис­ленность армии противника.

Поэтому очевидно, что тот из противников, который владе­ет морем, чтобы использовать все выгоды этого владения, бу­дет стремиться перенести театр военных действий в прибреж­ную полосу и будет стремиться удержать его в этой полосе. Противник его, конечно, будет стремиться оттянуть театр во­енных действий от побережья. Однако едва ли это удастся сделать.

Если тот из противников, который стремится к удержанию театра военных действий в прибрежной полосе, наступает, то для его армии всегда найдётся достаточно важная цель на не­приятельском побережье. Действительно, по берегу моря рас­положены богатые портовые города, да и многие столицы рас­положены или у моря, или в недалёком от него расстоянии. А тогда придётся и обороняемому их защищать, т.е. тоже дер­жаться в прибрежной полосе.

Конечно, он может отступить и вглубь страны, опираясь как на базу на её центр, но этим он отдаст наступающему всю свою береговую полосу, из которой его выбить будет очень трудно, так как он будет опираться на очень удобную базу — на лежащее за его спиной море. А тот может даже и удоволь­ствоваться занятием этой территории и только с помощью этого занятия может добиться заключения выгодного мира. Но если даже это и не случится, то, прочно утвердившись на по­бережье, опираясь на него как на обширную базу, он может начать наступать и внутрь страны; между тем, как, опираясь на свою сухопутную границу, ему, быть может, и не удалось бы это сделать, например, вследствие её отдаленности от цен­тра неприятельской страны и необходимости во всяком случае отделить при этом способе действий значительные силы на охранение своих коммуникационных линий, которые в этом случае будут пролегать по суше. Таким образом, у него для такого способа действий может не хватить силы.

При этом надо ещё отметить, что, если бы наступающий не владел морем, он не мог бы для завладения побережьем прой­ти мимо своего противника, отступившего вглубь страны, так как тот мог бы оказаться на фланге его коммуникационного пути, который в этом случае пролегал бы по суше, и против­ник мог бы действовать на его сообщения. Но владение морем снимает с него это опасение, и он может свободно располагать своими действиями.

Теперь посмотрим, что будет, если тот из противников, ко­торый владеет морем, обороняется. Может ли в этом случае наступающий оттянуть театр военных действий от побережья вглубь страны?

Конечно, наступающий, за которым инициатива действий, может направиться вглубь неприятельской территории, но этим он подставляет свою коммуникационную линию под уда­ры противника, оставшегося в прибрежной полосе. Значит, для того, чтобы двигаться вперёд, он должен обладать огромным превосходством в силах, которое позволяло бы ему выставить заслон, способный сопротивляться главным силам неприятель­ской армии. А если такой силы у него нет, ему придется на­правиться против этих главных сил, т.е. перейти в прибреж­ную полосу и терпеть все неудобства и невзгоды военных дей­ствий в прибрежной полосе, когда морем владеет противник.

Во всяком случае, отсутствие владения морем у наступаю­щего заставит его стремиться к наступлению на центр терри­тории противника, а на это у него, как уже было указано вы­ше, может не хватить сил. Если противник останется у побе­режья, потому что придётся выставить против него слишком сильный заслон, а если противник будет непосредственно за­щищать доступ к своему центру — потому, что вообще для наступления и при таком положении потребуется значитель­ное превосходство сил, так как коммуникационная линия, пролегающая по неприятельской территории, требует охране­ния значительными силами. Военная история даёт очень по­учительные цифры, как тает численность армии при вторже­нии её в неприятельскую страну.

Таким образом, как при наступлении, так и при обороне владеющий морем флот даёт свободу действий своей армии и отнимает эту свободу действий у армии противника.

Соединяя это с выведенным выше положением, что такой флот увеличивает численность своей армии и уменьшает чис­ленность армии противника, мы придём к выводу, что вла­деющий морем флот вливает силу в свою армию и обессили­вает армию противника.

Но, конечно, можно себе представить и такую обстановку, когда, по тем или другим причинам, театр военных действий настолько удалён от моря, что влияние владения морем не проявляется достаточно резко.

Но от моря далеко вглубь каждой страны протягиваются реки, а влияние речного флота совершенно подобно влиянию владения морем. Речной флот также вливает силу в свою ар­мию и обессиливает армию противника. Особенно наглядный пример значения речного флота — это война за нераздель­ность штатов в Северной Америке. Главнокомандующий арми­ей северян так определил роль речного флота в знаменитой своей кампании в бассейне реки Миссисипи. «Флот во время этой кампании, — говорит Грант, — дал всё, что он только мог нам дать. Без его помощи кампания эта не могла бы быть ведена удовлетворительно даже при двойной численности ар­мии. Таких же результатов, каких мы достигли, нельзя было бы добиться без участия флота, как бы ни была многочислен­на наша армия».

И вся сущность значения морской силы вытекает из удобоприменимости и универсальности для достижения важнейших военных целей водной стихии. Эта стихия — всегда готовый, удобный, дешёвый, не подвергающийся порче и обладающий неограниченной провозоспособностью путь сообщения. Эта стихия обнимает сушу, глубоко врезается в театры военных действий, посредством рек проникает во все их участки, и тот, кто владеет этой стихией, помимо свободы сообщений со всем миром, владеет, благодаря способности этой стихии носить на себе огромные сооружения, в любом её участке и базой, и по­зициями в тылу, и на фланге противника.

Уже давно установлено, что водная стихия не разъединяет, а соединяет участки суши.

Во время же войны она соединяет все части суши только для владеющего этой стихией, а для противника его она именно не только их разъединяет, но и выдвигает неодолимые между ними преграды, да ещё грозит противнику всюду, куда она проникает. Везде, где только имеется водная поверхность, доступная для морской силы в том или другом виде, там могут иметь место совместные действия армии и флота.

«При совместных же действиях армии и флота, — говорит профессор стратегии генерал Н.П. Михневич, — на долю по­следнего выпадает обеспечение сообщений (обеспечение опера­ционной линии в смысле пути подвозов), и если флот не в состоянии выполнить это назначение, то все победы на суше могут обратиться в ничто. Здесь подтверждается афоризм На­полеона, что — le secret de guerre est dans le secret des communications». И вот этот секрет во многих случаях и лежит в возможности пользования морской силой и в умении извлечь из неё все те выгоды, которые она может дать. А для этого надо понимать сущность морской силы, её средств и её прие­мов ведения войны, — только тогда можно приобрести в её лице надёжного помощника, и только тогда можно разумно использовать её помощь. <...>

Итак, в заключение этой главы повторю ещё раз: в очень многих случаях именно флот вливает мощь в свою армию и обессиливает армию врага, а отсутствие флота обессиливает твою армию и развязывает руки армии врага.

Именно этим свойством и ещё в большей степени, так как воздушная стихия властвует над всей земной поверхностью, будет обладать воздушный флот, когда он разовьётся в на­стоящую боевую силу. По существу воздушная сила аналогич­на с морской, но она еще более гибка и универсальна, и вла­деющая воздушным пространством воздушная сила ещё более будет вливать мощь в свою армию и флот и ещё более будет обессиливать армию и флот противника, чем это имеет место до отношению существующего флота к армии.

И можно увеличивать армию сколько угодно, но надо пом­нить, что никакое её увеличение не заменит того, что теперь может ей дать морская сила и что в будущем даст ей воздуш­ная сила, и если флот несоразмерно слаб, то этим ослабляется и армия.

Только строго соразмерные в своём поддерживающем друг друга могуществе сухопутная и морская силы — а в будущем к ним присоединится и сила воздушная — могут образовать действительно могущественную военную силу государства.

 

 

, 07.12.2009