Реклама
Справочник. Вашему вниманию: справочник организаций Одесса - организации, фирмы, СПД.

Сгибнев Пётр Георгиевич (1920—3.05.1943)

Пётр Георгиевич Сгибнев родился 26 августа 1920 года в деревне Шевелёво Кашинского уезда Тверской губернии (ныне Кашинский р-н Тверской обл.) в семье служащего (варианты в публикациях: рабочего, колхозника). По другой версии, место его рождения — нынешний Палкинский район Псковской области.

Детство и юность Петра Сгибнева прошли в Ленинграде, где он учился в средней школе № 10 Приморского р-на. Пётр состоял членом яхт-клуба, одновременно занимался в кружке авиамоделизма. В 16 лет поступил в аэроклуб, в эту пору и решил стать лётчиком.

В 17 лет Пётр поступил в школу подготовки лётчиков военно-морской авиации в Ейске. Отлично окончив училище, он стал лётчиком-бомбардировщиком, но вскоре понял, что хочет быть лётчиком-истребителем. Пётр Георгиевич неоднократно обращался с просьбой перевести его в истребительную авиацию и в начале июня 1941 года был направлен в 12-ю Краснознамённую отдельную истребительную авиаэскадрилью, которой командовал Герой Советского Союза Денисов — прославленный на Балтике лётчик-истребитель. Все лётчики эскадрильи имели боевой опыт войны с Финляндией. У них Сгибнев учился мастерству, там его и застала война.

 Впервые лицом к лицу он встретился с противником, когда 6 июля 1941 года девятка "чаек", в составе которой шёл Сгибнев, близ полуострова Ханко атаковала крупный фашистский караван. Это был первый в истории Отечественной войны морской бой эсминцев ("Сердитый" и "Смелый") с фашистскими кораблями. Сгибнев спикировал на шедший в боевом охранении катер, бил по нему до тех пор, пока не потопил, но, увлёкшись боем, отстал от своих и вступил в бой с тройкой "мессеров". Удалось сбить один самолёт. Погнался за вторым, но был атакован третьим фашистом и был ранен. Спастись ему помогли подоспевшие товарищи. Вернувшись на аэродром, он получил взбучку за неосмотрительность в бою. Урок пошёл на пользу. Через неделю там же Пётр Сгибнев потопил немецкий торпедный катер, но был ранен в ногу.

 В конце июля со своим звеном надёжно прикрывал в Ирбенском проливе первую в истории флотов атаку группы торпедных катеров на вражеский конвой в светлое время суток. Шесть "мессеров" пытались сорвать эту атаку. Звено вступило в схватку и выполнило боевую задачу. Катера потопили 5 неприятельских кораблей. Сгибнев сбил один "Ме-109", но его самолёт подожгли, а сам он был ранен в голову. Петру Георгиевичу удалось сбить пламя и с заглохшим мотором совершить вынужденную посадку на свою территорию. За мужество и отвагу в боях с врагом Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 августа 1941 года Сгибнев был награждён орденом Красного Знамени.

 Тяжёлым оказался сентябрь. Враг бросил в бой превосходящие силы. Во время вылета на прикрытие Моонзундских островов Сгибнев чуть не погиб. В атаку он бросился первым, вклинился в гущу вражеских истребителей и с короткой дистанции сбил "мессер". В это время его самолёт оказался в окружении десятка врагов. Сгибнев отбивался до последнего патрона, а когда боезапас иссяк, фашисты ударили со всех сторон. Резким манёвром он попытался сбить пламя, но, падая, попал под прицельную очередь "мессера". Пули раздробили приборную доску, осколки впились в лицо, горящее масло плеснуло в глаза. Всё заволокло серой плёнкой. Сгибнев вёл машину на ощупь, не видя ничего.

 Вдруг он услышал, что мотор перестаёт работать, ощутил быстрое снижение, постарался удержать самолёт, чтоб тот на сорвался в штопор. Теряя сознание, почувствовал тупой удар. Позднее узнал, что самолёт упал на лес, а его самого подобрали в болоте.

Придя в сознание, Сгибнев долго не мог понять, где находится. Он слышал незнакомые голоса, но ничего не видел. Позднее от врача узнал, что находится в госпитале, и что его едва привели в чувство. Но самым страшным было то, что у него наступила временная потеря зрения. Врачи сказали, что зрение вернётся, только если придёт в норму нервная система. Сгибнев поверил докторам и выполнял все предписания. Через пять дней зрение вернулось.

 Перед самой выпиской он узнал, что отец пришёл с фронта с тяжёлым ранением, стал инвалидом, а брат Николай погиб, защищая Ленинград. Во время фашистского налёта погибли сестра Шура и младший брат Боря.

 В феврале 1942 года Сгибнев был переведён на Северный флот в 72-й истребительный авиаполк, которым командовал Б.Ф. Сафонов, известный ас Заполярья. У него было чутьё на перспективных лётчиков, и он предложил Сгибневу занять должность помощника командира эскадрильи по лётной подготовке. Но в марте 1942 года Сафонов вступил в командование 2-м гвардейским истребительным авиационным полком, а на его место пришёл капитан И.К. Туманов.

 Через несколько месяцев старший лейтенант П.Г. Сгибнев уже командовал эскадрильей. Сослуживцы его любили. Везде, где бы он ни появлялся, звучали песни, шутки, смех. Он был душой компании, хорошо пел, играл на мандолине, танцевал. В его эскадрилье царила дружеская атмосфера.

 В начале апреля Сгибнев сбил свой первый самолёт в Заполярье. Его эскадрилье поручили прикрытие десантной операции морского отряда Северного флота, предпринятой в конце апреля 1942 года для разгрома тылов и резервов немецко-фашистских войск, подготовленных к летнему наступлению на Мурманск.

 В те дни эскадрилья Сгибнева совершала много вылетов. Жаркие бои над небольшим клочком земли вспыхнули с началом эвакуации отряда североморцев с мыса Пикшуева. Здесь 10 мая Сгибнев сбил свой третий самолёт на севере.

Подлинное мастерство он продемонстрировал в последний день воздушных сражений над мысом Пикшуева. Для уничтожения отходивших с нашим десантом кораблей враг бросил 38 самолётов. Их перехватила эскадрилья Сгибнева и блестяще провела сражение с превосходящим по численности в четыре раза противником. Было сбито 5 самолётов врага, из них два — "Ю-88" и "Ме-109" — уничтожил Сгибнев. Из 11 сбитых эскадрильей менее чем за год войны самолётов 9 было на счету Сгибнева. В полку его называли "истребитель истребителей".

Потом наступили тяжёлые дни. Фашистские самолёты ежедневно рвались к Мурманску. Сгибнев потерял счёт сражениям. Утром 29 мая с группой товарищей он отбил очередной налёт. Но скоро снова пришлось идти в бой во главе четвёрки. Внезапно из засады обрушились "мессеры". Удалось отбить одну атаку, но откуда-то сверху Сгибнева атаковал "мессер". Сержант Карп Лопатин опередил врага — направил свой самолёт на "мессера". Обе машины взорвались в воздухе.

На следующий день, 30 мая 1942 года, при выполнении боевого задания погиб Борис Феоктистович Сафонов. 2 июня 1942 года ему вторично было присвоено звание Героя Советского Союза, а полку, которым он командовал, присвоено его имя.

Через два дня Сгибнев поднялся в воздух, чтобы облетать машину после ремонта. Набрав высоту, он заметил в районе Мурманска разрывы зенитных снарядов, а приёмник уловил перекличку истребителей соседнего полка, ведущих бой где-то рядом. Через несколько минут Сгибнев вступил в бой и сбил "Ю-87", последний из девяти самолётов, рвавшихся к Мурманску. Остальных уничтожили гвардейцы Сафоновского полка под командованием Героя Советского Союза майора А.А. Коваленко.

После посадки Сгибнев заявил: "Машина и вооружение работают отлично. Испытание прошли боем. Сбитого фашиста записываю в счёт мести за Бориса Сафонова и Карпа Лопатина".

До конца месяца Сгибнев сбил ещё три самолёта, а 1 июля свалил два пикировщика.

23 октября 1942 года командующий Северным флотом вице-адмирал Арсений Григорьевич Головко вручил Сгибневу Золотую Звезду и орден Ленина. В ответ на награду лётчик сказал: "С большой радостью узнал я о присвоении мне звания Героя Советского Союза. Лучший мой ответ на эту высокую награду и доверие будут сбитые "юнкерсы" и "мессершмидты", уничтоженные немцы, поднятые на воздух фашистские дзоты, артиллерийские батареи, пулемёты и прожекторы. Даю клятву Родине, что буду и впредь драться с врагом, не жалея ни сил, ни жизни".

В это же время Сгибнев был назначен командиром 2-го гвардейского истребительного полка имени дважды Героя Советского Союза Б.Ф. Сафонова.

С весны 1943 года изменилась воздушная обстановка в Заполярье. Североморская авиация утверждала своё господство в воздухе.

13 апреля 1943 года фашисты перебросили на Мурманское направление отборных воздушных пиратов, завоевавших себе славу "непобедимых в небе многих стран Европы". Они были собраны в 6-м истребительном отряде "Гордость Германии", который получил новейшие истребители "ФВ-190" и "Ме-109-2". Перед ними была поставлена задача уничтожить основные силы истребительной авиации Северного флота. Для этого была разработана тактика воздушных засад в районах североморских аэродромов.

19 апреля Сгибнев возвращался с задания по сопровождению транспортного самолёта. На подходе к аэродрому услышал по радио, что идёт ожесточённая схватка четырёх гвардейцев с шестью немецкими асами из "Гордости Германии". Фашистам почти удалось одолеть гвардейцев, но на помощь пришёл Сгибнев со своим ведомым. В этом бою ему удалось сбить два самолёта.

29 апреля "Гордость Германии" захотела взять реванш, но их перехватили в районе аэродрома гвардейцы Сгибнева вместе с лётчиками другого полка. Два из пяти самолётов сбил Сгибнев.

Петру Фёдоровичу принадлежит и честь победы над фашистским истребителем-асом Рудольфом Мюллером, входившем в состав "Гордости Германии", кавалером Рыцарского креста, вручённого ему Гитлером.

Пётр Сгибнев погиб в воздушном бою 3мая 1943 года. За полтора года он совершил 260 боевых вылетов, провёл 38 воздушных боёв.

Именем Петра Георгиевича Сгибнева названа улица в Североморске, его бюст установлен на территории Музея ВВС Северного флота, мемориальная доска — в городе Североморске.

В Санкт-Петербурге в Центральном военно-морском музее на стенде "Оборона Заполярья в годы Великой Отечественной войны" — его портрет.

И. Осипова

 

Боевую закалку Пётр Георгиевич Сгибнев получил на Балтике. Там он потопил вражеский торпедный катер, сбил 4 вражеских самолёта. Сгибнев в дерзком поединке с Ме-109 пошёл на сближение с врагом, ударил его машину плоскостью своего самолёта, сбил, но и сам едва удержался в воздухе и, раненный, теряя сознание, довёл избитую "Чайку" до аэродрома.

Пётр Сгибнев очень быстро проявил себя бесстрашным бойцом, но был в нем и опасный для лётчика недостаток: в увлечении боем забывал обо всем. Видел только врага, стремился лишь к одному - сбить...

В первые месяцы войны в бою над Финским заливом Пётр, оторвавшись от своих товарищей, сбил Ме-109, но сам едва ушел от преследования и чудом дотянул до аэродрома свою растерзанную "Чайку". Суровый урок, казалось, излечил Петра Сгибнева. Воевал он смело, но стал осмотрительнее. Вскоре получил первую награду — орден Красного Знамени.

Потом был бой, в котором Пётр сбил 4-ю машину врага. И опять возник рецидив старой болезни. Нерасчётливо погнавшись за "Мессером", Сгибнев оказался один в плотном кольце вражеских истребителей. Лётчик дрался до последнего, но "ястребок" его был подожжён. Скольжением он сбил пламя, и тут пулеметная очередь прошила кабину, осколки раздробленной приборной доски впились в лицо, в глаза плеснуло горячее масло. Звук мотора оборвался. Только слышен был свист воздуха в пробитом фонаре кабины...

Очнулся Пётр в госпитале. Темнота окружала его. Прошло много времени, прежде чем с глаз впервые сняли повязки и он смутно, как в густом тумане, увидел свою плотно зашторенную палату, сестру и врача, стоявших напротив.

В госпитале Пётр впервые с начала войны увидел родных. Короткий эпизод кинохроники: по занесённому снегом Невскому шли защитники Ленинграда. Среди ополченцев Пётр узнал отца и брата Николая. Вскоре Пётр Сгибнев получил письмо, в котором сообщалось, что отец получил тяжелое ранение и стал инвалидом, Николай убит в бою. Во время бомбардировки погибли сестра Шура и младший брат Борис.

После выздоровления Сгибнева направили на Северный флот. Хотя по всем меркам Петра следовало считать уже сложившимся лётчиком, — орденоносец, 4 сбитые машины врага, — но именно со встречи с командиром 78-го истребительного авиаполка, прославленным североморским асом Борисом Сафоновым, начинается восхождение Петра Сгибнева, ставшего отличным воздушным бойцом, прошедшим путь от рядового лётчика до командира гвардейского авиаполка.

Пётр Сгибнев в совершенстве освоил английский истребитель "Харрикейн", технику и тактику воздушного боя, а главное — научился рассудительности и спокойствию. И если раньше его можно было назвать истребителем-одиночкой, то теперь он был опорой для товарищей в коллективном бою. Через месяц 22-летний лейтенант Сгибнев стал командиром эскадрильи. В начале апреля 1942 года он открыл счёт сбитым самолетам в небе Заполярья.

Пётр Сгибнев стоял в строю лётчиков 1 мая 1942 года при вручении авиаполку Гвардейского знамени и вслед за командиром повторял слова клятвы. Потом начался праздник, душой которого был Борис Сафонов, и, как обычно, тот попросил Сгибнева с его ведомым — сержантом Карпом Лопатиным, знаменитым на всю северную авиацию гитаристом, спеть.

Они пели весь вечер, и трудно было представить, что очень скоро сержант Лопатин бросит свою машину навстречу "Мессеру", зашедшему в хвост сгибневского истребителя, ударит врага крылом, и обе машины, разваливаясь на куски, рухнут в сопки... Что уже стоят на рейде, готовые к выходу в океан транспорты конвоя PQ-16, прикрывая который, погибнет Герой Советского Союза Борис Сафонов... Что, мстя за своего командира, Пётр Сгибнев уничтожит 19 машин врага и погибнет, пережив своего учителя и друга лишь на год. Но всё это будет потом...

На Северном флоте за ним закрепилась репутация мастера воздушных атак. Только в апреле—мае 1942 года Пётр Сгибнев сбил 9 вражеских самолётов. А каждая схватка — бой не на жизнь, а на смерть. Когда встречаются в воздухе двое, редко выходит ничья. Побеждает тот, кто смелее, точнее, напористее, у кого больше веры в победу. Не случайно Пётр Сгибнев трижды был удостоен ордена Красного Знамени.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 октября 1942 года за мужество и отвагу, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, старшему лейтенанту Сгибневу Петру Фёдоровичу было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда" (№ 724).

На митинге, собранном в полку для вручения ему Золотой Звезды Героя и ордена Ленина, он сказал следующее:

— С большой радостью узнал я о присвоении мне звания Героя Советского Союза. Лучшим моим ответом на эту высокую награду и доверие будут сбитые вражеские самолёты, уничтоженные солдаты и офицеры, поднятые на воздух дзоты, артиллерийские батареи, пулемёты и прожекторы. Даю клятву Родине, что буду и впредь драться с врагом, не жалея ни сил, ни жизни.

После гибели дважды Героя Советского Союза Б.Ф. Сафонова гвардии капитану П.Г. Сгибневу выпала высокая честь принять под своё командование 2-й гвардейский Краснознамённый истребительный авиационный полк, командиром которого до своего последнего полёта был Борис Феоктистович Сафонов. Но судьба распорядилась так, что недолгий срок был ему отпущен возглавлять "сафоновский" полк…

Вспоминает Герой Советского Союза, известный лётчик Захар Артёмович Сорокин:

"Невысокий, ладно сбитый, очень подвижный и такой молодой, что если бы не твёрдый взгляд карих глаз на круглом загорелом лице, то показался бы совсем юнцом! Но на синем кителе этого "юнца" сверкала Золотая Звезда Героя. Он был образцом собранности и умелой организации всех дел на земле и в воздухе..."

Вспоминает фотокорреспондент ТАСС по флоту Евгений Халдей:

"П.Г. Сгибнев. Ему было двадцать два года, когда его назначили командиром авиаполка, где служил Б.Ф. Сафонов. Я пришёл на командный пункт фотографировать Петра Сгибнева с начальником штаба и комиссаром авиаполка за разработкой операции. Сгибнев очень стеснялся своей большой должности и с трудом придал себе серьёзный вид".

Десятки раз Пётр Георгиевич принимал участие в воздушных боях вместе с Сафоновым, а затем и без него, используя его тактические приёмы. Не обошлось без участия Сгибнева и в знаменитом воздушном бою 19 апреля 1943 года, когда лётчиками-гвардейцами было сбито 5 вражеских самолетов, в том числе и известный немецкий ас Рудольф Мюллер.

19 апреля 1943 года лётчики 2-го гвардейского ИАП провели довольно успешный бой с большой группой самолётов противника пытавшихся штурмовать аэродром Ваенга. В этом бою нашими лётчиками было сбито 5 вражеских самолётов и потеряна лишь одна "Аэрокобра", пилот которой погиб. Среди сбитых немецких лётчиков оказались и известные немецкие асы обер-фельдфебель Рудольф Мюллер (94 победы) и его ведомый — фельдфебель Добрих (40 побед).

Истребитель FW-190 пилотируемый Мюллером, был сначала подбит командиром 2-го гвардейского полка капитаном Сгибневым и уже затем добит Бокием.

Рудольф Мюллер, известный немецкий ас, имевший к тому времени на своём счету 94 воздушные победы и награждённый высшей наградой фашистской Германии — Рыцарским крестом с дубовыми листьями, был взят в плен при попытке перейти на лыжах линию фронта, после вынужденной посадки, совершенной им неподалеку от озера Мальярви. По некоторым источникам, при перемещении в лагерь № 2 в Мордовии он был застрелен 21 октября 1943 года "при попытке к бегству". Похоронен на кладбище № 58.

Подробное описание воздушного боя, в котором был сбит Рудольф Мюллер, приведено в книге Героя Советского Союза Сергея Георгеевича Курзенкова "Под нами земля и море", которое и предлагается Вашему вниманию:

"... В период моего лечения в госпитале меня часто навещали боевые друзья. Они приносили новости и печальные и радостные. Особенно обрадовала меня весть о победе лётчиков-гвардейцев под командованием Героя Советского Союза Петра Сгибнева над "неуловимым" немецким асом Рудольфом Мюллером. Приказом командира полка этот сбитый самолет был записан на боевой счёт молодого летчика Николая Бокия, начавшего войну в звании сержанта.

Взятый в плен обер-фельдфебель Мюллер оказался кавалером высшего Рыцарского креста и многих других наград, любимцем самого шефа гитлеровской авиации. По приказу Геринга для него построили особый, несерийный "Мессершмитт" с более мощным мотором и высокими аэродинамическими качествами. Истребитель обладал гораздо большей, чем у его собратьев, скоростью, маневренностью и скороподъёмностью. И надо признать, Мюллер за короткий срок причинил нам немало неприятностей. Трудность борьбы с ним заключалась в том, что он избегал воздушных боев, не участвовал в них даже тогда, когда его коллегам приходилось очень туго. Во время таких схваток он со своим ведомым держался выше всех и, как хищник, высматривал добычу. Стоило кому-либо из наших летчиков оторваться от группы, как Мюллер налетал на него и почти в упор открывал огонь. А стрелял он довольно неплохо, уничтожал цели обычно с первой атаки. Жертвами его становились обычно молодые, неопытные летчики.

Мы не раз пытались перехватить Мюллера, но безуспешно. Завидев советских истребителей, он немедленно уходил. Немецкий ас казался действительно неуловимым. Но, как говорится, сколько веревочке не виться, а быть концу. Подобрали к нему "ключик" наши летчики во главе со своим 22-летним командиром Петром Сгибневым.

Однажды этот герой, подобно ракете, влетел в нашу палату. Невысокого роста, сероглазый, с тонкими чертами лица, капитан весело и громко произнёс: "Я не лишний?!" После того, как он сообщил нам последние новости, я от лица всех присутствующих поздравил его с победой над Мюллером.

— Не меня нужно поздравлять, а Николая Бокия, — лукаво сощурив озорные глаза, отозвался Сгибнев. — Ведь на его личный счет записана эта победа.

— Это нам известно, Петя... Но мы слышали про ваш бой из третьих лиц. А ты, так сказать, первоисточник. Расскажи, как вы подловили "неуловимого".

Пётр Сгибнев с виду был похож на мальчика. Но у этого мальчика на кителе уже красовались: Золотая Звезда Героя, орден Ленина и два ордена Красного Знамени. Капитан поправил сползающий с плеч белый халат и неторопливо начал свой рассказ.

— Этот воздушный бой лётчики моего полка начали без меня. Я с ведомым выполнял другое задание — сопровождал до Ловозера транспортный самолет Ли-2. Проводили мы подопечного до безопасного района, развернулись и легли на обратный курс. Летим... Высота 4000 м. На небе — ни облачка, ни дымки. Видимость редкостная. Под крылом — пятнистая тундра, справа Баренцево море. Полпути пролетели спокойно. В эфире — тишина. Вдруг заговорил "Казбек" — аэродромная радиостанция:

— "Кама-30"! Курс 120, Зимняя Мотовка. Большая группа истребителей противника!

Эге, думаю. Ребята уже в воздухе. А "Кама-30", как положено, отвечает:

— Вас понял! Приступаю к работе!

Выслушав разговор по радио, спрашиваю у ведомого:

— Поняли обстановку?

— Так точно, понял, — отвечает он.

— Тогда поднаберём высоту, может пригодиться...

Снова заговорил "Казбек". Он передал "Каме", что группа новых самолетов FW-190 в сопровождении Ме-109 продолжает полёт к Мурманску. Ведущий нашей группы истребителей тут же определил, кому какие цели атаковать. Через несколько секунд мои орлы, перехватив противника, навязали ему воздушный бой.

Мы увеличили скорость... Далеко внизу показались наши аэродромы. Над ними на разных высотах в вихре боя кружились наши и вражеские самолеты. По привычке внимательно осматриваю небо. Вдруг замечаю над каруселью дерущихся пару "Мессеров". Впереди идёт камуфлированный, за ним, на вытянутой дистанции — ведомый в обычной, грязно-серой окраске.

— Видишь полосатого? — спрашиваю ведомого, а сам начинаю волноваться. Знаю, что этот камуфлированный истребитель пилотирует Мюллер.

— Вижу! — отвечает мой напарник.

— Хорошо... Используем тот же приём, которым пользуется противник. Пошли на солнце!

Дали моторам полные обороты, винты на малый шаг и в набор высоты. Район боя обошли южнее, не спуская глаз с Мюллера и его ведомого. Противник не заметил нас. Упоённые лёгкими победами, они, видимо, даже мысли не допускали о том, что выше них может кто-либо находиться, и поэтому глядели только вниз, высматривая добычу. Когда мы набрали 7000 м и заняли выгодную позицию, я приказал ведомому: "Иду в атаку! Оставайся на высоте. В случае чего прикроешь".

Дальше всё было разыграно как по нотам. Пикируя по лучу солнца, я быстро сблизился с Мюллером. Правда, он каким-то чутьём угадал грозящую ему опасность и, чтобы выйти из-под удара, бросил машину в переворот. Но я успел поймать в прицел правое крыло "Мессера" и выпустил очередь из 37-мм пушки. От полосатого полетели огненные брызги и куски дюраля.

Пока Мюллер соображал, что с ним произошло, его подбитый истребитель уже успел войти в спираль и, сделав два витка, оказался на высоте, где шёл воздушный бой. Тут ему порцию снарядов добавил не растерявшийся Николай Бокий. Меткой очередью он разбил радиатор полосатого. Мотор "Мессера" заклинило. Мюллеру пришлось выбирать одно из двух: или выпрыгнуть с парашютом и сдаться в плен, или планировать до последней возможности, рискуя разбиться при посадке в сопках. Но он, видимо, ещё не терял надежды на спасение и повернул на юг, рассчитывая подальше уйти в тундру.

Уверенный, что Бокий добил Мюллера, я бросился на перехват его ведомого. Но тот, форсируя мотор, поспешил удрать. Я погнался за другим. Догнал и шлёпнул... Вдруг меня охватила тревога: а где же сам ас? Наконец, увидел его. Всеми силами сохраняя высоту, он искал место для посадки. Надо было срочно принимать меры. Если Мюллер благополучно приземлится, то встанет на лыжи и уйдёт! Опыт у него есть: два раза он уходил после вынужденных посадок. Дотянув до заснеженного озера, расположенного южнее нашего аэродрома, "полосатый" с ходу сел...

Я немедленно сообщил об этом по радио в полк и приказал подготовить к вылету По-2 на лыжах. Мы с ведомым сели. По-2 уже ждал меня с работающим мотором, а рядом — инженер по вооружению с автоматом. Я подрулил к нему, выскочил из кабины истребителя и крикнул: "Скорее в самолёт! Надо ловить Мюллера!"

Спустя несколько минут мы уже кружили на По-2 над озером. "Мессер", оставив на снегу глубокую борозду, лежал на животе с погнутым винтом. Его кабина была открыта. От самолёта к скалистому берегу тянулся лыжный след. Мюллер ушёл. Лыжня обрывалась среди лобастых валунов. Возможно, там он и затаился.

Возвратившись к озеру, я с ходу сел и подрулил к "полосатому". Не выключая мотора, мы с инженером выскочили из кабины и поспешили к "Мессеру". Все его приборы оказались целыми. Следов крови не было видно. Значит, осколки снарядов не зацепили летчика. Не побился он и при посадке. На сиденье лежал парашют. Я вытащил его на крыло, осмотрел. В кармашке ранца оказалась небольшая карточка, весьма похожая на визитную: "Обер-фельдфебель Рудольф Мюллер".

Теперь нужно было действовать быстро... Вернувшись на аэродром, я сразу доложил обо всём командующему ВВС. Были немедленно приняты меры для поимки Мюллера. На следующее утро мы с инженером снова вылетели на По-2 искать немецкого аса. Нам удалось напасть на его след. Мюллер оказался отличным лыжником — за ночь он прошел около 90 км от места вынужденной посадки. Далее лыжня терялась в лесном массиве.

Данные разведки мы передали по радио пограничникам. Они выслали навстречу Мюллеру группу лыжников с собаками. На исходе дня они, наконец, настигли беглеца. Он спал под нависшей скалой, утомленный 150-километровым лыжным марафоном. "Непобедимый" Мюллер не сопротивлялся. Покинув свою берлогу, он вскинул руки и сразу сдался...

На допросе он признался, что не является ярым нацистом и не питает к нам никаких враждебных чувств. Война была для него своего рода спортивным состязанием... Мюллер охотно рассказал о себе, своих начальниках и лётчиках, назвал все известные ему аэродромы и раскрыл систему их охраны. Словом, он не произвёл того впечатления, на которое мы расчитывали." — закончил свой рассказ Герой Советского Союза Пётр Сгибнев".

, 07.12.2009