Реклама

Алексей Алексеевич Бирилёв (1844—1916)

Военно-морской деятель, первый морской министр, адмирал (1907).

Родился в Тверской губернии. Закончил Морской кадетский корпус (1864), служил на Балтийском флоте, участвовал в дальних и заграничных плаваниях, совершал переходы на Дальний Восток. Дважды совершил кругосветное плавание (1859—1865, 1869—1872). В 1880 г. принял командование своим первым кораблём — броненосным фрегатом "Адмирал Лазарев". Затем в течение пяти лет командовал одним из первых русских минных кораблей — миноносцем "Взрыв". Командир минного крейсера "Лейтенант Ильин" (1886—1887) и клипера "Пластун" (1888), заведующий минной командой при 8-м флотском экипаже (1890), командир крейсера 1-го ранга "Минин" (1890—1892), эскадренного броненосца "Сисой Великий" (1893), броненосца береговой обороны "Адмирал Ушаков" (1893) и эскадренного броненосца "Гангут" (1893—1894).

В течение четырёх лет возглавлял Учебно-артиллерийский отряд Балтийского флота, в 1900—1901 гг. командующий Отдельным отрядом судов в Средиземном море, в 1903 г. командующий Соединённым практическим отрядом обороны побережья Балтийского моря. В 1904 г. назначен Главным командиром флота и портов, начальником морской обороны Балтийского моря и военным губернатором Кронштадта (в 1905 г. переименован в командующего Балтийским флотом). В июне 1905 г. незначительное время занимал должность командующего флотом в Тихом океане, не успев серьёзно повлиять на ход событий русско-японской войны.

После реорганизации высших органов военно-морского управления и учреждения должности морского министра Высочайшим распоряжением вице-адмирал А.А. Бирилёв 29 июня 1905 г. назначен первым российским морским министром. Проработав на этом посту два года, уволен в отставку в 1907 г. Был членом конференции Николаевской морской академии (с 1903), членом Государственного Совета (с 3 ноября 1905). При министре А.А. Бирилёве началась работа по поиску путей восстановления флота и разработке программ военно-морского строительства; 7 марта 1906 г. действительная служба нижних чинов во флоте сокращена до 5 лет; 24 апреля того же года из Главного морского штаба выделена в самостоятельное учреждение под названием Морской генеральный штаб часть, ведающая стратегическими планами и мобилизацией флота.

Адмирал А.А. Бирилёв удостоен многих российских орденов и медалей: Св. Владимира 4 степени с бантом за 25 лет службы (1889), 3 степени (1893) и 2 степени (1903), Св. Станислава 3 степени (1864), 2 степени (1880) и 1 степени (1896), Св. Анны 3 степени (1872), 2 степени (1883) и 1 степени (1898), Белого Орла (1904); медалями — в память царствования императора Александра III (1896), священного коронования императора Николая II (1896); знаком отличия за 40 лет службы (1904). Почти столько же иностранных наград он получил во время многочисленных заграничных плаваний. Был почётным гражданином французского портового города Бреста.

Скончался 6 февраля 1915 г. Похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге.

 

 

Андреевский скит и русские кельи на Афоне

16 июня 1900 года был освящён патриархом Иоакимом III в сослужении с еп. Арсением Волоколамским (Стадницким), в то время ректором Московской духовной академии, знаменитый Андреевский собор. Заложен он был ровно 33 года назад, во время пребывания в скиту Его Императорского Высочества Алексея Александровича в память чудесного избавления Государя Императора от покушения в Париже. На освящение храма Его Высочество не мог прибыть сам и прислал своего представителя — начальника отдельного отряда военных судов в Средиземном море, контр-адмирала Алексея Алексеевича Бирилёва. На Афон контр-адмирал и сопровождающие его лица прибыли на трёх кораблях: броненосце «Александр II», канонерской лодке «Запорожец» и миноносце «№ 120». Контр-адмирала сопровождали на праздник 35 офицеров. Также большим событием было прибытие на Афон Императорского Чрезвычайного Посла в Константинополе — Его Высокопревосходительства Ивана Алексеевича Зиновьева. Заметим, что он прибыл на Афон по предложению тогдашнего министра иностранных дел М.Н. Муравьёва (внука камергера двора, ктитора обители А.Н. Муравьёва). Из официальных лиц на освящении присутствовали ещё императорский генеральный консул в Македонии — Его Высокопревосходительство Николай Александрович Иларионов и турецкий каймакам (высший турецкий чиновник на Афоне).

Теперь немного о самом соборе. Построен он был по проекту петербургского профессора архитектуры Шурупова под наблюдением константинопольского архитектора Я.Г. Гкочо. Длина собора составляет 88 аршин [30], ширина — 45 аршин, высота колокольни — 60 аршин. Собор имеет 150 окон и пол из каштанового дерева. Перед иконами святого благоверного князя Александра Невского и святителя Алексия, митрополита Московского, находились под балдахином раки с частицами св. мощей угодников Божиих, с частями Животворящего Креста Господня. В иконостасе собора обращали на себя внимание 6 икон местного ряда работы петербургского художника Тронина: Спасителя, Божией Матери, апостола Андрея, преп. Антония Великого, свят. Иннокентия Иркутского и Алексия человека Божия. Этот же художник написал запрестольный образ, изображающий Таинство Евхаристии, расписал главный и алтарный купол.

Настоятельская стасидия — дар Его Императорского Высочества Великого Князя Алексея Александровича. На ней изображён двуглавый орёл с инициалами Государя Императора Александра II и вензель Его Высочества. На колокольне были размешены 20 колоколов, самый большой из которых в 333 пуда и 33 фунта был принесён в дар обители Императрицей Марией Александровной. Колокол был отлит в городе Слободском Вятской губернии — в том самом городе, в котором впервые явила чудотворения главная скитская икона Божией Матери. По убеждению многих, равного ему по чистоте и силе звука не было на всей Святой Горе.



Подводная лодка обер-инженера Гласа

 

Как раз во время японской войны адмирал Вирениус был и.д. начальника Главного морского штаба, Рожественский был в плавании, а Вирениус исполнял его должность. Является к нему австрийский инженер, как он сам себя называл, обер-инженер Глас, и говорит:

Я от вас денег не потребую... Имею я проект подводной лодки, который хочу осуществить.

Подает чертёжик, на котором что-то набросано.

«Если вы эту лодку построите, — говорит он, — и доставите во Владивосток, я на ней поеду и взорву броненосец "Микадо", а за это вы мне уплатите 200 000 рублей. Если другой броненосец взорву, уплатите 100 000 рублей. А пока что я хочу только, чтобы вы осуществили эту лодку. Пока она строится, положите мне какое-нибудь жалованье, ну на первое время тысячи три будете мне платить...»

Вирениус сказал:

«Напишите ему ассигновку на 6000 рублей, а проект доложим генерал-адмиралу».

Глас шесть тысяч получил, свой эскизик передал, заключили договор. Доложил Вирениус управляющему министерством адмиралу Авелану, затем генерал-адмиралу Алексею Александровичу. Тот посмотрел, спросил:

«Тут одна мина будет висеть? Я бы желал, чтобы две было».

Глас готов: две так две.

Лодка была совершенно дурацкая: профиль вроде этакого автомобиля. Глас сидел так, что немного выдавался корпусом над водой, закрытый стеклом, и должен был ногами работать. А ходу эта история должна была давать, может быть, один узел. Была эта лодка построена и отправлена для испытаний в Черное море.

Министром был уже Бирилёв. Надлежало произвести испытания. Командир корабля, которому это было поручено, должен был проследить, чтобы Глас по условию прошёл до Балаклавы и вернулся обратно в течение 3 часов. Командир говорит:

«Эта посудина только от корабля отойдёт — потонет, я таких испытаний допустить не могу».

Доложили Бирилёву.

Бирилёв тоже говорит:

«Чёрт знает что, куда это годится. Никаких испытаний не делать. Сказать, чтобы Глас уезжал».

А по контракту следовало, что если первая лодка будет неудачной, русское правительство должно построить вторую лодку и вторую лодку испытать. Если и она будет неудачной, тогда договор сам собой исчерпывается.

В контракте было дальше упомянуто, что если выйдут какие-нибудь недоразумения, то разбираться дело будет в австрийском суде, в Австрии.

Проходит порядочное время после приказа Бирилёва прекратить испытания. Россия заем делает, который за границей размещается.

Я тогда заведовал Опытовым бассейном. Получаю повестку: министр требует меня к себе.

Оказывается, посол наш из Австрии телеграфирует, что на всю сумму, вырученную по займу, около полутора миллионов рублей, наложен арест по протесту инженера Гласа. Дескать, по контракту должны были построить две лодки, построили одну, второй не построили, а Глас на этом деле потерпел ущерб, потому что он мог взорвать броненосец и получить 200 000 руб. Он требует своё вознаграждение, и австрийский суд должен будет это дело решать.

Министр говорит:

«Вы мне это дело разберите. Я вызывал и генералов и адмиралов, они чепуху говорят, вы мне это дело выясните».

«Нужна комиссия».

«Кого вы хотите в комиссию?»

Я говорю: вот таких-то...

Сроку было примерно 12 дней до того, как австрийский суд начнет это дело разбирать. Получили мы в копиях все документы, а между ними такие клочки бумажки, на которых написано: «Адмиралу Вирениусу, прошу уплатить столько-то тысяч, скажем, 8000, в уплату Балтийскому заводу за такие-то работы». Резолюция адмирала: «уплатить». Другой раз 6 тысяч просит. Резолюция: «отпустить».

Бирилёву показываю: смотрите, как и что. Бирилёв выразился (он всегда выражался очень энергично), а я ему дальше объясняю, что уплата этих тысяч показывает, что между договорившимися сторонами существовало полное согласие и взаимное доверие, а коли так, то по австрийским законам гражданское дело между ними должно разбираться по словесным свидетельским показаниям, без документов. И вот они требуют, чтобы явились в суд генерал-адмирал Алексей Александрович, управляющий министерством, Авелан, Вирениус и дали бы свидетельские показания... Дело дрянь...

Бирилёв сказал:

«Денег я ему платить не хочу. Надо будет с ним как-нибудь мириться».

Счастье наше, что Глас был фанатиком своей идеи, полусумасшедшим, а не то что мошенником. Но за ним стояли мошенники и адвокаты, которые, вероятно, вскорости сюда и приедут. А тут ещё праздник приближается — 17 октября. Надо ему немедленно всучить деньги и получить наш контракт обратно.

«Сколько вы, Алексей Алексеевич, разрешите израсходовать?» — спрашиваю я.

«Возьмите, — говорит, — двадцать пять тысяч...»

Встретился я с Гласом и говорю ему:

«Вот что, лодку вашу мы осуществили, построили по вашему чертёжику; чем нам судиться, мы вам дадим эту лодку, довезём её до австрийской станции, заплатим пошлину, и вы тогда можете другим государствам показывать готовую лодку, а не только чертёжик, как у нас».

«Отлично, — говорит, — я согласен».

«Сколько вам дать ещё деньгами, за беспокойство?»

«Дайте, — говорит, — три тысячи. Но я хочу, чтобы меня принял адмирал Бирилёв и засвидетельствовал, что я действовал во всём добросовестно».

Звоню но телефону адмиралу; прошу принять Гласа немедленно.

Это было 16 октября.

Принял Бирилёв этого Гласа, сказал ему речь на английском языке. Затем я тотчас вынул деньги — три тысячи, всучил ему, от него контракт получил, и дело было кончено.

академик А.Н. Крылов, 07.12.2009